Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина

— Ты что это, Сань? — вскинулся Алексей. — Завидуешь собственной жене?

— Да чему там завидовать-то? — невесело улыбнулся Корольков. — Пыжится, пыжится… Вот прям прорыв в медицине — морды старухам натягивать.

— Ну тоже надо, Сань… — возразил было Леша.

— Кому надо-то, Лёх? — возразил тот. — Может, тете Клаве, соседке моей, у которой пенсия четырнадцать косарей и внук малолетний на иждивении? Да если б я ей денег не подкидывал за то, что она за моей квартирой приглядывает, да картохи из тещенькиных закромов не привозил иногда, они бы с Валеркой с голоду опухли уже. Как раз Арине Аркадьевне клиентка, ага.

— Ну Сань, ты не прав. Арина делает людей счастливыми, — снова начал защищать Сашину жену Алексей. — Определенную, конечно, категорию людей, но все-таки.

— Вот-вот. Счастье, — со злостью сказал Корольков. — Симпозиум у нее. В Италии, если что. По вопросам вживления в область подбородка какой-то, Лёша, хрени, даже не знаю, как называется. И знать не хочу!

— Нет, ну Сань, погоди! А если, не дай бог, какая-то врожденная патология? Labium ltporinum, к примеру. Разве в таком случае не нужны пластические хирурги?

— Лёша, начнем с того, что Арина не пластический хирург. Тебе прекрасно известно, что она так и не смогла этим заняться — кишка тонка. Хотя как раз только в таких случаях они и нужны! А то гляди-ка, жизненные показания — бабкам губищи накачивать.

— Сань, хрен с ней, с пластической хирургией… А звонила-то Катя твоя тогда зачем? — снова спросил Румянцев. — А?

— Ну не зна-а-а-аю… Может, отомстить мне хотела…

— Саня, — твердо произнес Алексей. — Я, конечно, не такой знаток женского пола, как ты. Но что-то мне подсказывает, что бабы просто так не звонят. Чего ей тебя вообще вспоминать, если предположить, что она забыла и видеть не желает?

— Ну не знаа-а-аю… — снова протянул Саша.

— Короче, — решительно резюмировал Лёша. — Давай выпьем еще. Молодой человек, подойдите, пожалуйста.

— Горячее уже готовят к подаче, — радостно сообщил резво подскочивший Густые Реснички.

— В смысле — горячее? — поднял красивые черные брови Корольков.

— Так а салат мы просили? Жюльен, опять же?

— Но… — захлопал глазками официант и жеманно поднял вверх ладонь. — Вы просили… Побыстрее…

Бармен, делая вид, что всецело поглощен процессом протирания фужеров, закатил глаза и подумал: «Вот придурок! Надо управляющему сказать… Он всех гостей распугает!»

— Юноша, — вышел из себя невозмутимый Румянцев. — Вы что, не в курсе, что вначале принято подавать салат? Ну или… хм-м-м… на худой, как говорится, конец, жюльен?

Бармен аккуратно поставил фужер на стойку и, наклонившись, прыснул.

— Да, но… — Густые Реснички снова поднял ладонь к уху и, растопырив пальчики, как это делают гламурные девушки в своих видеоблогах, замер.

— Идите и принесите нам сначала салат, пожалуйста, — вежливо, но уже закипая, произнес Корольков. — А горячее чуть позже. Договорились?

Официант облегченно выдохнул и, явно пытаясь угодить, спросил:

— Соуса какие-то подавать?

— Чего? — вытаращили на него глаза оба посетителя. — Чего подавать?

— Соуса! — с достоинством профессионала глядя на них, ответил синебрючный.

— Это что еще такое? — выпалил доцент Румянцев. — Соуса?

— Но как же? — удивился официант, а бармен сделал движение рукой, пытаясь подозвать его к себе, потому что такого позора для заведения вынести уже не мог. — Соуса, к мясу…

Далее бармен с нескрываемым удовольствием наблюдал, как два взрослых и явно хорошо образованных мужика дико заржали, буквально держась за животы:

— А-а-а-а! — надрывался черноглазый. — Соуса! Лёха, ты слышал?

— Гы-ы-ы-ы! — вторил ему друг. — Не, Сань, я такого еще не слышал!

Придурок официант, на бэйдже которого значилось «СтанИсЛав», хлопал своими неправдоподобными ресницами и недоумевающе глядел на них. Бармен, которого тоже крючило от смеха, все-таки нарушил политес и позвал:

— Стас! Подойдите, пожалуйста!

Что он говорил Густым Ресничкам, история умалчивает, но, отсмеявшись, Корольков и Румянцев увидели возле своего стола девушку-официантку, которая принесла долгожданные тарелки:

— Добрый вечер! — приветливо сказала она. — Пожалуйста, ваш салат, — после чего, расставив тарелки поудобнее на небольшом столике и убрав пустые стаканы, добавила: — Повторить?

Мужики приободрились, явно найдя сочувствие в лице приятной молодой девицы:

— Светочка, — прочитав имя на бэйдже, начал Корольков. — А принесите нам бутылочку виски, пожалуйста. Ноль пятую.

— Виски подать того же купажа, что уже заказывали? — спросила понятливая Света.

— О да, детка, — довольно улыбнулся Корольков, думая о том, что наконец перестал испытывать некое иррациональное чувство неудобства, свойственное эмпатичным людям, которые наблюдают рядом с собой несуразных субъектов, подобных этому, прости господи, СтанИсЛаву: вроде и не ты, как говорится, облажался, а все равно стыдно.