Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина

— Хм-м-м… — прочистил горло Румянцев. — А твоя-то где?

— Да на СТО отогнал. Там на левом берегу СТО одно открылось, так они по «хаммерам» специализируются как раз.

— А-а-а… — уважительно произнес Корольков, который часто в своих сорокашестилетних мальчишеских мечтах видел себя за рулем «хаммера». — Так это, Вась… Давай мы тебе поможем? Довезем куда надо?

— Пацаны, да неудобно как-то, — засмущался Вася.

— Давай-давай, — решительно перебил его Румянцев, которому до судорог хотелось скорее остаться с Корольковым наедине и обсудить, наконец, эту совершенно фантастическую ситуацию.

Они закинули бормашину в багажник «лексуса», Вася влез в Юлечкину малютку, и процессия тронулась. Ехать было недалеко: жил Пятаков («Или не живет он там, — подумал Саша, содрогаясь, — а… Что он делает вообще с этой бормашиной?!») на Демьянке — улице Демьяна Бедного, совсем рядом с Пушкинским жилмассивом. Посему они достаточно быстро распрощались с Василием, благополучно выгрузив в ночном подъезде бормашину.

Полминуты ехали молча, отходя от увиденного. Потом Лёша начал:

— Сань…

— Лёша, я сам в шоке! — экспрессивно перебил его Корольков. Они столько лет дружили и провели вместе столько операций, что понимали друг друга не то чтобы с полуслова, а вообще без слов. — Я не могу даже предположить, зачем ему бормашина!

Они закурили и одновременно выдохнули сигаретный дым.

— Ну может, Настя что-то выяснит, — неуверенно произнес, наконец, Румянцев. — Я ей скажу, чтобы, когда он рассчитываться приедет, спросила, что ли…

— Не знаю, Лёх, — глубокомысленно ответил Саша. — Не знаю…

Делать какие-либо предположения не было ни сил, ни, самое главное, мыслительных возможностей, поэтому они, договорившись, что подумают об этом завтра, расстались. На часах было пять утра.

И вот теперь, на протяжении трех месяцев подряд Василий Пятаков продлевал договор аренды бормашины. Он приезжал к Насте — для оформления документов и встреч с заказчиками Саша и Лёша снимали рабочее место в офисе одной фирмы, которая принадлежала знакомому коммерсу и занималась продажами какого-то неведомого им оборудования то ли для горных работ, то ли, наоборот, для рыбалки, — и, радостно и немного смущенно улыбаясь, исправно вносил необходимую сумму, пролонгируя срок договора еще на месяц. Спрашивать о роли бормашины в жизни проктолога Пятакова Насте было неудобно. Она так и сказала родственнику:

— Дядя Лёша, нет. Я не могу задавать такие некорректные вопросы.

И правда, спрашивать было как-то неловко: ведь арендовал бормашину не врач больницы номер сорок три и даже не представитель этой организации, а частное лицо Пятаков В. В.

Сплетниками Румянцев и Корольков никогда не были, поэтому обсуждать в курилках историю с бормашиной они позволить себе не могли. Кроме того, доктор Пятаков имел репутацию доброго и интеллигентного человека, который, несмотря на свои устрашающие габариты, мухи не обидит. Посему, немного поскабрезничав между собой, мужики оставили этот вопрос висящим в воздухе: ничего путного в голову не приходило. Однако с периодичностью раз в месяц они вспоминали о Васе — когда Настя докладывала, что тот снова побывал в офисе.

Вот и сейчас Румянцев в ответ на возглас Королькова недоуменно протянул:

— Ну да, представляешь? Я, Сань, вот честно, ничего не понимаю…

— Что ж такое! — вымученно произнес Саша. — Мистика какая-то… Н-да… Лёх, надо как-то все-таки выяснить!

— Сань, когда? — Алексей поднял на него глаза. — Ну минуты же свободной нет. Серёжку в ординатуру надо пристраивать, висит это дамокловым мечом. Платно сам знаешь, сколько это выйдет. А у меня Дима на подходе, пятый курс уже…

— Жаль, что он к нам не хочет… — поддержал друга Саша. — У нас место есть.

— Ну не хочет! — то ли с досадой, то ли с гордостью в голосе воскликнул Румянцев. — Травматология, и все тебе…

— Мужик! — похвалил Саша. — Своего добьется.

— Танька к Рубинштейну собралась… — уныло сказал Лёша. — Просить будет. А что делать?

Помолчав, они одновременно хлебнули из стаканов. Густые Реснички снова возник возле стола:

— Па-а-ажалуйс-с-ста, меню-ю-ю-ю, — вытянув губы трубочкой, манерно выговорил он.

— Благодарю вас, мой друг, — серьезно ответил Саша.

Бармен же, которому было прекрасно слышно и видно все, что происходило за столиком, шепотом передразнил: «Меню, тебю и список блюдей…»

— Мы сразу закажем, молодой человек, — решительно сказал Алексей. — Не убегайте.

— Конечно! — выхватил блокнот Густые Реснички. — Слушаю вас-с-с…

— Та-а-ак… — задумчиво начал Корольков. — Лёша, ты будешь жюльен?

— Буду! — припечатал его друг. — Я вообще, Саня, жрать хочу, как из пулемета.

— Прекрасно. Принесите нам, пожалуйста, по жюльену с грибами, по салату какому-нибудь…

— Могу порекомендовать, — склонился над Корольковым официант и, вытянув наманикюренный пальчик, ткнул им в страницу солидного, в кожаном переплете меню. — Вот этот, с кусочками ананаса и оригинальной заливкой.

— Валяйте этот, — согласился Саша. — И проследите, пожалуйста, чтобы жюльены были горячими.

— Безусловно! — слегка задохнулся Густые Реснички. — Наш бар работает в соответствии с представленным меню-ю-ю… Это все? — почтительно осведомился