Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина

— Да понял я! Говорю же, не сплю, — все так же, шепотом, продолжал Саша. — Заезжай, я пока договор распечатаю. Заполним от руки.

Фары Лёшиного внедорожника осветили ворота бывшей «гармонной фабрики». Место было глухое, поскольку ближайшие дома загородил появившийся здесь в нулевых гаражный комплекс. В окошке проходной мерцал экран телевизора.

— Хорошо, что пацаны не спят, — почему-то шепотом сказал Саша.

— Угу… — доценту Румянцеву тоже было некомфортно в этой ночной тишине и темноте. Он еще хотел спросить у Саши, с собой ли у него тот нож с наборной ручкой, подаренный давным-давно зэком, коего они не отпустили к праотцам — мужика привезли к ним с десятью ножевыми. Однако не успел: к воротам подъезжала еще одна машина.

— Вот он! — снова прошептал Корольков, будто они и вправду караулили маньяка.

Уже от одного его хриплого шепота Лёше стало не по себе.

Машинка оказалась совсем небольшой — это был миниатюрный девчачий «витц» небесно-голубого, как успели разглядеть в свете фар доценты, цвета. Автомобильчик остановился, и из него стала вылезать огромная бесформенная фигура, отдаленно напоминающая человеческую.

— Матерь божья, что это? — в ужасе прошептал Лёша.

В ответ Корольков только молча сглотнул, потому что у него внезапно пересохло в горле. Однако фигура, окончательно распрямившись, оказалась просто очень крупным мужиком в каком-то то ли балахоне, то ли дождевике. «А! Плащ-палатка!» — догадался Лёша.

Они вышли из машины, и мужик радостно воскликнул:

— Здрассьти! Я за бормашиночкой!

— Добрый… э-э-э… вечер, — ответил вежливый Корольков.

Лёша же посчитал иначе:

— Доброе утро! — сказал он одновременно с Сашей.

Однако нечто до боли знакомое прозвучало в этой его «бормашиночке», подумали одновременно Корольков с Румянцевым, и, подойдя поближе, узнали в бесформенной фигуре Васю Пятакова — проктолога из сорок третьей больницы. Вася был их ровесником, но с ними не учился — он переехал в Новосибирск из какого-то небольшого среднерусского городка. Из Новосибирска родом была его жена, а ее Вася, поговаривали, любил больше жизни, потому что мог удержать на ладони одной руки — такая она у него была миниатюрная, словно Дюймовочка. Сам же Василий Владимирович Пятаков выделялся среди коренных сибиряков не только своим могучим телосложением, но еще и цветом волос: таких светловолосых людей в Сибири не бывает. Был он увальнем с огромными ручищами и удивительно живой и добродушной улыбкой. Однако доктора-мужчины Васю некоторым образом иррационально побаивались: в городе было всего два реально хороших проктолога — Вася и доктор Драбкина в Академгородке. Случись чего, суеверно сплевывали через левое плечо мужики, не к Драбкиной же идти… При этом как профессионалы, обладая академическими знаниями в области анатомии и физиологии человека, они в страшном сне не могли себе представить, что с ними может сделать своими ручищами доктор Пятаков. Света Гулькина, коллега и боевая подруга, любила припугнуть их где-нибудь на даче или при переезде: «Вы, пацаны, поосторожней там, шибко тяжести-то не поднимайте! А то геморрой вылезет, кому задницу свою потащите? — цинично вопрошала она и добавляла страшным голосом: — Пятакову-у-у-у?»

Между тем Вася тоже узнал арендодателей бормашины:

— Ой! — радостно воскликнул он. — Лёха! Саня! Так это вы, что ли, бормашиночку-то сдаете?

— Мы… — снова сглотнул Саша, вспомнив Светкины пугалки. — Здорово, Василий!

Хирургическая длань Королькова, который всегда знал и гордился, что у него крупные руки, утонула в Васиных ладонях: рукопожатие у того было самым, наверно, добрым и искренним в медицинском сообществе города. «Про Румянцева и речь не идет, — немного свысока подумал Саша. — У него руки еще меньше, чем у меня, он около Васи вообще со своими ладошками словно подросток». Однако Вася не успокоился, пока не утопил в своих ручищах и Лёшины пальцы, затем вскинулся:

— Ну давайте, давайте ее! Мне скорее надо, пацаны!

От удивления Саша даже не решился достать договор:

— Э-э-э… Вась, ты потом нашей девочке позвони, ладно? Надо будет подъехать договор подписать и рассчитаться. Договорились?

— Да не вопрос, Саня, — торопливо ответил тот. — Она ж исправна, все?

— Ну… В данный момент ее проверить невозможно, — сориентировался Алексей. — Но если что не так, привезешь, мы мастеру покажем. Неделю назад проверяли, все было нормально. Боры там, в кармашке.

— Да боры у меня есть! — махнул рукой Пятаков. — Спасибо, пацаны, что не отказали! Вот задаток, — он протянул купюру. — Ваша Настя сказала…

— Так, а… приходник, чек? Что тебе?

— Да мне ничего не надо, Сань! — радостно улыбнулся Вася. — Я ж частным образом.

Саша украдкой взглянул на Румянцева: у того глаза, казалось, вот-вот вылезут из орбит, а брови окажутся на затылке. Сам Корольков, для которого всегда самым важным было сохранить лицо в любых ситуациях, еще как-то держался.

В глубоком молчании они втроем вытащили небольшую, но неудобную бормашину за ворота и в замешательстве остановились перед крошкой «витцем».

— Вась, так а как ты ее повезешь-то? На своей малютке? — спросил Лёша. Причем, произнося слово «малютка», он имел в виду стиральную машинку с таким названием, которая, как известно, размеры имела совсем уж компактные.

— Да эт не моя! — расплылся в улыбке Пятаков и нежно добавил: — Эт жены… Юлечки моей, я вот ей недавно купил, пусть, думаю, девчонка ездит, раз хочет…

И Королькову, и Румянцеву было известно, что Васиной «девчонке» лет столько же, сколько