Окно с видом на счастье - Наталья Игоревна Соснина

— Да уж конечно! Все! — улыбнулся Лёша. — А горячее?

— Да-да, — снова вооружился блокнотом официант. — Слушаю…

— А на горячее… — невозмутимо продолжил Саша, — кстати, можно сразу начинать готовить, видите, мой друг умирает от голода… Н-да. Ростбиф с жареной картошкой и овощами гриль.

— Ростбиф и вам, и вам? — повернул он голову туда-сюда.

«Вот дебил, — подумал бармен. — Нет, блин, один на двоих им принеси! Понятно же, что мужики жрать хотят, да и не особо заморачиваются. Мяса им по куску надо!»

— Да, два ростбифа средней прожарки, — ответил Лёша. — И попросите, пожалуйста, чтобы хоть что-то дали побыстрее.

— Конечно! — упорхнул, снова виляя задницей, Густые Реснички.

Доктор Румянцев посмотрел ему вслед и покачал головой.

Корольков же задумчиво добавил:

— И хлеба, сына, хлеба…

«Ну ничего, — подумал Лёша. — Раз шутит, значит, не все так плохо».

— Сань, так кто звонил-то тебе? — спросил он.

— Лёш, представляешь… Катя звонила… — медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом, сказал черноглазый, и бармен с интересом навострил уши.

— Какая Катя? — заинтересованно взглянул на него Румянцев. — Которая из гнойной хирургии, светленькая?

— Сам ты, Лёша, из гнойной! — слегка вызверился Саша. — При чем тут гнойная-то?

— Ну она же все тебе глазки строит, вот я и подумал… — стал оправдываться тот.

— Подумал он… Нет. Катя.

— Саша, знаешь что! — возмущенно воскликнул Алексей. — Говори нормально, в конце-то концов!

— Лёш, помнишь, я тогда в общаге две недели пил, когда перед пятым курсом к тебе переехал?

— Да уж как не помнить, дружище! — ответил тот. — Кое-как тебя из запоя вывел. Чуть до абстиненции не допился…

— Так вот, Катя, — перебил его Корольков, — это та самая девочка, из-за которой я тогда…

— А-а-а… — дошло до Румянцева. — Та самая? Столько лет прошло, Сань… А чего это она? На консультацию?

— Да нет, Лёш… Не на консультацию… — протянул Саша.

— Лежит у нас кто-то?

— И не лежит никто. Она позвонила мне… — тут Корольков вытащил из пачки сигарету и закурил, глубоко затянувшись, — и слово в слово повторила ту фразу, которую я ей в записке написал. Это только я знаю и она, раз прочитала.

— В какой еще записке? Что это у тебя еще за тайны мадридского двора? — нахмурился Алексей.

— Да я же, Лёш, когда уходил, — усмехнулся Корольков, — записку ей догадался оставить. Н-да… Констатируй уже мне олигофрению в стадии дебильности, дружище!

— Не, ну Сань… — потрясенно протянул Румянцев. — Я не знаю, конечно… Нахрена записку-то? Ну ушел и ушел от девчонки…

— Да, Лёша! — экспрессивно и вместе с тем самоуничижительно воскликнул Корольков. — По-латыни к тому же, чтобы, соответственно, разобрать никто не смог.

— А что написал-то? — заинтересовался тот.

— Nescio quam spirare sinete. Вот так вота вот, Лёша.

— Это что же? Погоди? — нахмурил лоб Румянцев. — Как же… Не дышу… Не знаю, как дышу… Не знаю, как дышать… О боги! Я не знаю, как дышать без тебя! Ты, Саша, в натуре, дебил!

Корольков удрученно молчал.

— И что? Думаешь, ей кто-то перевел? — с интересом спросил Румянцев.

— Ну, во-первых, это сейчас не проблема — перевести, во-вторых, она юрист, я узнавал. Они тоже латынь изучают, — ответил Саша.

— Юристы? — удивился Алексей. — А им-то она зачем?

— Ну, видимо, — предположил Корольков, — какие-то специфические термины существуют.

— Что-то я не особо замечал, чтобы Юрец по-латыни изъяснялся… — вспомнил Лёша их общего друга юриста Чернова.

— Да Юрец разгильдяй, — воскликнул Саша. — Что с него взять… Поди, и не помнит ничего.

— Ну и ладно, — вернул Сашу к теме разговора Алексей. — Звонила Катя. И что?

— Да собственно, Лёш, ничего, — уныло произнес тот в ответ. — За исключением того, что я теперь не знаю, что мне делать… Я же всю жизнь ее помню…

— Сань… — с превеликим удивлением в голосе сказал Румянцев. — Я не думал никогда… Я всегда считал, что Арина…

Корольков поморщился:

— Дружище, не лицемерь. Ты прекрасно знаешь все про Арину.

— Так разводись тогда, Сань! Детей у вас нет, и, может, в данном случае это положительный аспект. Делить нечего. Доля в фирме зарегистрирована на тебя, поэтому… Как там Юрка объяснял? На кого записано, того и собственность, с учетом вашего брачного договора?

— Ну это да… Тут тещенька в свое время маху дала, — злорадно усмехнулся Корольков. — Она не думала, что я смогу что-то свое открыть или заработать.

— Разводись! — воскликнул Румянцев. — И женись на этой своей Кате!

—