Звезда за облаками - Artyr Gor

— Вот она. Комната маленькая, но светлая. Окно прямо на крышу выходит. Летом не душно, если окно открывать. Тут раньше студент-художник жил, да съехал на прошлой неделе — окончил учебу.

Со Ын заглянула внутрь.

Комната действительно была совсем крошечной — примерно три на три метра. Но в ней было всё необходимое для жизни: односпальная деревянная кровать с чистым матрасом, небольшой полированный шкафчик для одежды, рабочий стол у окна, стул, электрический чайник на тумбочке и ровный, чистый линолеум на полу. Через окно проникал свет вечернего солнца.

В коридорчике напротив располагался совмещённый аккуратный санузел с душем и раковиной.

— На этом этаже всего две комнаты, — пояснила бабушка Ким. — Во второй живёт девчонка-студентка с филологического или экономического, не помню. Но она тихая, как мышка. Уходит в семь утра, возвращается за полночь, постоянно в библиотеках пропадает. Вы с ней даже пересекаться не будете.

Со Ын оглядела комнатку. Ей здесь мгновенно понравилось. Это было сухое, чистое, безопасное и очень уютное гнёздышко.

— И сколько стоит? — спросила Со Ын.

Бабушка Ким сложила руки на животе и произнесла:

— Двести пятьдесят тысяч вон в месяц. Без залога. В стоимость входят домашние завтраки и ужины на первом этаже. Я готовлю сама — рис, суп, кимчи, рыбу или мясо. Голодными у меня жильцы не ходят.

Услышав цифру в двести пятьдесят тысяч, Со Ын в душе немного сжалась. За два месяца это выходило полмиллиона вон — почти две трети от всех их сбережений!

В этот момент в её сознании подал голос Артём. В его тоне звучал азарт настоящего Ростовского паренька из центра, умеющего вести переговоры:

«Так, мелкая! Слушай меня внимательно и транслируй мои слова точно, как я скажу! Наглёж включать не будем, но сделаем красивое, солидное предложение с оптовой оплатой. Хозяева любят, когда им дают наличку сразу за долгий срок. Давай двигай её по цене!»

Со Ын вежливо кашлянула, выпрямила спину и, глядя прямо в глаза бабушке Ким, произнесла ровным, взрослым и уверенным голосом:

— Бабушка… А давайте сделаем так. По двести тысяч вон в месяц. И я заплачу вам прямо сейчас наличными сразу за два месяца вперед — четыреста тысяч вон на руки!

Бабушка Ким от такого предложения аж бровь подняла. В её глазах вспыхнул острый, оценивающий огонёк. Сразу получить четыреста тысяч вон наличными бумажками прямо в руки — это был очень весомый аргумент для пожилой женщины.

Она пристально, молча смотрела на Со Ын секунд десять. В воздухе висела полная тишина, нарушаемая только тиканьем настенных часов в коридоре.

— Четыреста тысяч за два месяца вперед, значит… — медленно проговорила старушка. — Сразу на руки?

— Сразу на руки, — четко подтвердила Со Ын.

— Но деньги вперед! И документы мне покажи, — строго, но уже без прежней дистанции произнесла бабушка Ким. — Я должна знать, кто у меня под крышей живет.

Со Ын быстро расстегнула боковой карман рюкзака и достала аккуратный пластиковый конверт. В нём лежали её документы — школьное свидетельство и личная карточка (удостоверение школьника).

Бабушка Ким надела на нос старенькие очки в роговой оправе, внимательно изучила карточку, посмотрела на фотографию четырнадцатилетней Со Ын, сверяя её с стоящей перед ней девочкой, и кивнула сама себе:

— Чон Со Ын… Провинция Чеджу. Ладно. Документы в порядке.

Со Ын достала из потайного конверта аккуратную стопку новеньких синих купюр по десять тысяч вон, отсчитала ровно сорок бумажек и передала их бабушке Ким.

Старушка пересчитала деньги ловкими, привычными пальцами, отложила их в карман фартука и достала из связки небольшие стальные ключики:

— Держи. Это ключ от комнаты и от калитки во дворе. Завтрак у нас в восемь утра на первом этаже, ужин — в семь вечера. Не опоздаешь — поешь горячего. Добро пожаловать в хасукчип, Со Ын. Располагайся.

Когда шаги бабушки Ким затихли на деревянной лестнице, Со Ын закрыла дверь на задвижку и прислонилась к ней спиной.

В комнате установилась удивительная, блаженная тишина.

Она медленно опустила на пол рюкзак, отставила в угол футляр с дедушкиной гитарой и прошла к окну.

Окно выходило прямо на плоскую черепичную крышу дома. За ней разворачивалась панорама вечернего Сеула. Солнце уже садилось за горизонт, окрашивая небо над районом Хондэ в потрясающие розовые, золотые и фиолетовые тона. Внизу, в переулках, один за другим загорались неоновые огни вывесок, а из открытых окон соседних домов доносились звуки музыки, смех и запах жареного мяса.

«Ну что, сержант… — с глубоким, невероятным облегчением прошептала Со Ын, глядя на этот светящийся мир. — Мы сделали это. У нас есть свой дом. На целых два месяца».

Артём Воронов в её сознании ненадолго замолчал. В его виртуальном присутствии ощущалась тёплая, братская гордость за эту маленькую, но невероятно стойкую девчонку.

«Да, мелкая… Мы сделали это, — тихо и мягко ответил Артём. — Четыреста тысяч отдали, но у нас в запасе остается еще больше трехсот тысяч вон. И два месяца крыши над головой с гарантированной горячей едой два раза в день. Теперь у нас есть надёжный тыл, база и плацдарм».

Со Ын подошла к кровати, опустилась на мягкий матрас и провела ладонью по чистому покрывалу.

Затем она подошла к углу, расстегнула чехол и достала дедушкину шестиструнную гитару. Тёмный лак инструмента красиво отсвечивал в лучах заходящего сеульского солнца. Со Ын присела на стул у окна, положила гитару на колено и мягко ударила пальцами по струнам.

Густой, глубокий, бархатистый аккорд E-moll поплыл по маленькой комнатке под самой крышей, вылетая в открытое окно навстречу огням огромного, незнакомого, но уже не такого страшного мегаполиса.

«Красивый звук, — тихо проговорил Артём. — Завтра отдохнём, выпиваем горячего чаю, поедим бабушкиного супа — и пойдем покорять этот ваш Хондэ. Наша настоящая история, Со Ын, начинается прямо сейчас. И сходим на ужин сейчас».

Со Ын улыбнулась, прикрыла глаза и снова ударила по струнам, разучивая новую мелодию в тишине своего нового сеульского дома.

Ночь накрывала Сеул тяжёлым, чужим гулом. В комнате горела одинокая тусклая лампочка под потолком, отбрасывая длинные тени на стены. Девочка сидела на полу, поджав под себя ноги, и смотрела на выложенные из кошелька монеты и немногие бумажные купюры.

В её голове звучал ровный, собранный голос Антона. Его дух, слившийся с её сознанием, прокручивал цифры с холодным математическим расчетом.

«Посмотри сама, — звуковым эхом отдавалась мысль Антона в её разуме. — Все наши расчёты с Чеджу… они просто никуда не годятся. Мы думали, что приехали с деньгами, а