Звезда за облаками - Artyr Gor

Со Ын остановилась у края тротуара, поправила рюкзак за спиной и сделала глубокий вдох. Воздух пах выхлопными газами, разогретым асфальтом, жжёным сахаром от уличных лотков и сладковатым ароматом жареного чеснока.

«Так, мелкая, давай включим логику и разберём варианты, — проговорил Артём. В его голосе звучали чёткие интонации опытного солдата. — Нам нужно постоянное жильё. В сауне ночевать — вариант хороший для манёвра, но на дистанции мы там разоримся, да и вещи постоянно таскать на себе невыгодно. Давай еще раз вспомним, какие у нас вообще есть пути в этом городе для четырнадцатилетней девчонки с конвертом денег в кармане».

Со Ын пошла вдоль улицы, пристально разглядывая фасады зданий и людей вокруг, отвечая Артёму едва заметным шепотом:

— Обычную квартиру мы снять не сможем?

«Исключено, — отрезал Артём. — В Корее система аренды "вольсе" требует гигантского залога — "поджонгым". За самую убитую однокомнатную конуру в 2000 году хозяин попросит минимум три, а то и пять миллионов вон залога вперед! У нас в конверте всего чуть больше семисот пятидесяти тысяч. Мы этот залог банально не потянем. К тому же, ты несовершеннолетняя. Ни один официальный риелтор с тобой разговор продолжать не станет — сразу потребует родителей или вызовет полицию».

— А косивоны? Клетушки для студентов?

«Косивон — штука хорошая, стоит недорого, тысяч двести в месяц, — размышлял Артём. — Но в косивонах сейчас очень строгие коменданты. Там живут студенты или взрослые мужики, готовящиеся к экзаменам на госслужбу. Девочка-подросток без школьной формы и без студенческого вызова вызовет подозрения в первый же день. У коменданта сразу возникнет мысль, что ты сбежала из дома. Стукнет в полицию — и нас повяжут прямо во сне, потом будут разбираться что у нас за документы есть, ано нам надо»?

— И что остается?

«А остается наш самый главный и надежный вариант — "хасукчип", то есть частный семейный пансионат! — победоносно завил Артём. — Смотри, как устроена эта система: пожилые корейские бабушки или семьи сдают комнаты в своих больших частных домах. Залога там либо нет вообще, либо он чисто символический. Плата помесячная. А самое главное — в стоимость хасукчипа всегда входят домашние завтраки и ужины! Хозяйка сама готовит на весь дом огромный бак риса, суп, ставит панчханы. Для тебя это спасение! Ты не будешь тратить деньги на общепит и не умрешь от голода на одних сухих коржиках. Теперь вопрос: где найти такой хасукчип?»

Со Ын огляделась по сторонам:

— Пойти в агентство недвижимости?

«Ни в коем случае! Агентства берут комиссию и требуют документы, — возразил Артём. — Смотри на стены! Смотри на бетонные столбы возле автобусных остановок и выходы из метро! В Сеуле вся частная жизнь держится на расклейке, как и в союзе».

Они подошли к крупному бетонному столбу возле остановки. Он был сплошь, в три слоя, заклеен разноцветными бумажными объявлениями. Там предлагалось буквально всё: покупка б/у видеомагнитофонов GoldStar, наём курьеров с мотороллерами, курсы компьютерной грамотности, обучение игре на гитаре и, конечно, сдача комнат.

Со Ын стала внимательно вчитываться в пёстрые листки, сопоставляя иероглифы и корейские буквы. Она сорвала несколько узких бумажных язычков с напечатанными на ксероксе номерами телефонов.

Пройдя по улице пару кварталов, они увидели ярко-зелёную металлическую будку с междугородним телефонным автоматом. В Корее 2000 года сотовые телефоны вроде складных Samsung Anycall или LG Cyber уже набирали популярность, но оставались дорогим удовольствием, поэтому улицы столицы были буквально утыканы телефонными кабинами.

Со Ын зашла в узкую будку, вкусно пахнущую нагретым пластиком и металлическими деталями. Достала из кармана блестящую монетку в сто вон, опустила ее в щель автомата. Циферблат звякнул, на маленьком жидкокристаллическом экране загорелся баланс.

Она набрала первый номер с сорванного язычка.

После нескольких длинных, гулких гудков в трубке раздался резкий, хриплый и явно прокуренный женский голос:

— Алло! Кто это? Что надо?

— Здравствуйте, — немного растерялась Со Ын, крепче сжимая пластмассовую трубку. — Я по поводу объявления о сдаче комнаты в хасукчипе…

— Сколько лет? Откуда сама? Где родители работают? Учишься где? — без паузы, паля как из пулемета, засыпала вопросами женщина на том конце провода.

«Отбой! Срочно вешай трубку! — мгновенно среагировал Артём. — Эта хабалка из нас все жилы вытянет. С такой хозяйкой мы через два дня в полицию попадем. Клади трубку, не трать монету».

Со Ын быстро нажала на рычаг. Монетка с тихим кликом вернулась в нижний лоток забора сдачи.

Она опустила ее обратно и набрала второй номер.

На этот раз ответил мужской голос — гнусавый, медленный и с невнятной, явно нетрезвой интонацией. Мужчина долго не мог понять, про какое объявление идет речь, а потом стал бормотать что-то невнятное про «приходи вечером, поднимемся в подвал, договоримся».

«Минус! Сразу в топку! — отрезал Артём. — С пьяницами и мутными типами не связываемся вообще. Нам нужна нормальная, адекватная, тихая старушка, которой не до нас и которая просто хочет сдать комнату и получить свои деньги».

Они вышли из будки и прошли дальше по улице до самого перекрёстка. Возле входа на станцию метро стоял большой информационный щит, сплошь заклеенный свежими листками. Со Ын стала сравнивать их со своими обрывками. Почти все они дублировали друг друга — это были напечатанные на ризографе типовые объявления от мелких посредников.

Но в самом углу щита, под слоем старых афиш, Со Ын заметила аккуратный, неровно сорванный листок из обычной школьной тетради в клетку. Текст был написан от руки синей шариковой ручкой, ровным, немного старомодным почерком:

«Сдаётся маленькая комната на мансарде в частном хасукчипе. Район Хондэ (возле университета Хонгик). Двухразовое домашнее питание (завтрак, ужин). Без залога. Обращаться к бабушке Ким. Телефон: 334-XXXX».

«Опана! А вот это уже эксклюзив! — мгновенно встрепенулся Артём. — Смотри: написано от руки на тетрадном листке! Значит, сдаёт сама хозяйка-старушка, без всяких агентов и посредников! И самое главное — район Хондэ!»

Со Ын осторожно сорвала тетрадный листок.

Район Хондэ — кварталы вокруг знаменитого Университета искусств Хонгик — был легендарным местом в Сеуле 2000 года. О нём писали во всех молодёжных журналах, снимали сюжеты для музыкальных каналов. Это был самый вольный, творческий и безумный район столицы: там собирались уличные музыканты, художники, танцоры, работали десятки независимых клубов, где играли рок, инди и зарождающийся корейский хип-хоп.

Со Ын бегом бросилась к ближайшему телефонному автомату, бросила монетку и набрала номер.

После третьего гудка в трубке раздался суховатый, немного дребезжащий, но очень спокойный и тёплый женский голос:

— Да-да, слушаю. По объявлению о комнате звонишь?

— Здравствуйте, бабушка, — вежливо, старательно выговаривая