Звезда за облаками - Artyr Gor

В центре зала на мягких бамбуковых матах отдыхали десятки людей: семьи с детьми, студенты, уставшие офисные работники. Кто-то смотрел большой телевизор, подвешенный под потолком, кто-то пил холодный напиток сихё (сладкий отвар из ферментированного риса) из больших пластиковых стаканов, а большинство просто спали, подложив под головы стандартные кожаные валики.

Со Ын прошла в дальний, самый тихий угол зала, где горели мягкие ночные светильники, взяла с деревянной стойки бамбуковый мат и два плотных кожаных валика.

Она постелила мат у стены, легла на спину и вытянулась во весь рост. Приятное, мягкое тепло, исходившее от подогреваемого пола ондоль, мгновенно окутало тело.

«Ну что, мелкая… — тихо, с глубоким удовлетворением проговорил Артём. Его голос звучал прямо в её сознании, ровно и успокаивающе. — Мы сделали это. Мы в Сеуле, под надёжной крышей, в тепле, в чистоте и в полной безопасности. Завтра утром на свежие мозги, позавтракаем — и начнем действовать. Будем искать место где себя показать, разведку проведём по музыкальным магазинам и студиям… А пока — спать. Ты сегодня отработала на все сто. Надо было поесть, но это уже завтра».

Со Ын закрыла глаза. Снаружи, за толстыми зеркальными стеклами спа-центра «Хангаро», шумел и переливался миллионами огней гигантский, незнакомый Сеул. Но здесь, на тёплом полу сауны, рядом с надёжным верным попутчиком в её голове, ей больше не было страшно.

Она вздохнула, расслабила затёкшие плечи и погрузилась в глубокий, спокойный сон.

Со Ын проснулась около половины восьмого утра не от громкого шума, а от ровного, мягкого, но уже по-летнему слепящего луча июньского солнца. Пробившись сквозь полупрозрачные горизонтальные жалюзи огромных панорамных окон на третьем этаже спа-центра «Хангаро», свет лег прямо на её веки.

Пожар в мышцах и тупая боль в пояснице, преследовавшие её после многочасового сидения на стальном полу в тамбуре поезда «Мугунхва», практически утихли. Нефритовый пол чимчильбана, прогреваемый встроенной системой ондоль, за ночь вытянул из тела всю сырость и ноющую усталость.

Она посидела пару минут на бамбуковом мате, сладко и долго потягиваясь, слушала, как за толстыми зеркальными стеклами здания постепенно набирает обороты огромный мегаполис. По проспекту уже с утренним гулом проносились рейсовые автобусы, а где-то внизу слышался ровный шум работающих вытяжек и насосов сауны.

«Доброе утро, страна, — с мягким зеванием прозвучал в её голове спокойный, деловой голос Артёма. В нём чувствовалась армейская собранность человека, привыкшего моментально включаться в работу после подъёма. — Слушай, Со Ын, а этот ваш нефрит — реально вещь. Я-то думал, мы сегодня встанем с деревянными коленями и перекошенной спиной после всех этих рюкзаков и поездных стыков, а организм свеж. Запоминай технологию: если придется много на ногах ходить — ищи тепло. Ну что, подъем? Пора приводить экипировку в порядок и выдвигаться на разведку».

Со Ын тихо улыбнулась, поднялась с пола, аккуратно свернула бамбуковый мат, отнесла его к специализированной стойке и вернула на место тяжелый кожаный валик-подголовник.

Приведение себя в порядок после ночевки в крупном столичном чимчильбане — это отдельный ритуал, где никто никуда не торопится. Со Ын спустилась на женский этаж, выложенный мелкой бирюзовой мозаикой, с большим наслаждением вымылась под сильным напором горячей воды, почистила зубы своей походной щеткой и затем критически оглядела свою одежду.

Фиолетовые джинсы и джинсовая куртка за время длинного пути с острова Чеджу — через душные вокзалы и пятичасовую тряску в тамбуре — успели изрядно помяться, впитав в себя специфический коктейль из угольной копоти, солярки и уличной пыли.

В «Хангаро», в отличие от провинциальной сауны в Мокпхо, не было автоматического шкафа-отпаривателя. Зато в бытовой комнате на этаже раздевалки стояла широкая гладильная доска, обтянутая термостойкой серебристой тканью, и профессиональный ручной паровой утюг с массивным резервуаром для воды.

«Ничего, мелкая, ручная работа всегда надёжнее и точнее, — прокомментировал Артём, внимательно следя за её движениями. — Давай сама. Главное — подошву утюга плотно к джинсе не прижимай, а то заглянцуешь ткань, будут некрасивые лысины блестеть. Работай паровым ударом на весу, расправляй волокна. Я в армии и сам научился и тебя научу».

Со Ын потянула за ручку утюга. Устройство громко зашипело, вытолкнув густое облако влажного горячего пара. С первого раза получилось кривовато — на правой штанине образовалась некрасивая заглаженная складка.

Но Со Ын не привыкла сдаваться перед мелочами: аккуратно расправив ткань узкими пальцами, она прошла повторным паровым ударом по второму кругу. На этот раз плотный деним поддался. Через десять минут джинсы и куртка выровнялись, стали свежими, чистыми и приятными на ощупь и запах.

Спустившись на первый этаж к стойке администратора, Со Ын отдала пластиковый браслет-ключ и приготовилась расплатиться.

Женщина за стойкой в строгом синем жилете посчитала итоговый чек за ночное пребывание, использование полотенец, сушку волос и пар.

— Доплачивать не нужно, ты вложилась в тариф милая, — вежливо произнесла администратор.

«Десятка за ночь… — Артём в её сознании издал сокрушенный и впечатленный свист. — Вот тебе и столица, Со Ын! Добро пожаловать в Сеул! На ценники отныне смотрим в оба глаза. Тут всё дороже минимум на треть, а то и вполовину. Сеул — город суровый, ошибкам в бюджете не прощает. Каждую вону отныне считаем так, словно она последняя».

Понимая, что сегодня предстоит целый день ходить по незнакомому, огромному мегаполису, таскать за собой на весу тяжёлый футляр с гитарой было бы безумием — руки отсохнут через пару часов.

Со Ын вежливо поинтересовалась у администратора, нельзя ли оставить инструмент в камере хранения до вечера.

— Вообще-то у нас за хранение крупногабаритного багажа после выезда из зоны отдыха идёт отдельная почасовая оплата, — ответила женщина, с интересом разглядывая грязный, но аккуратный вениловый чехол. — Но если вы заберёте инструмент до семи вечера — давайте доплату в одну тысячу вон. Я поставлю гитару в наш служебный гардероб под замок, там сухая комната.

Со Ын отдала ровную монетку в тысячу вон, забрала бумажную квитанцию и с невероятной лёгкостью в плечах вышла сквозь стеклянные двери на раскалённую сеульскую улицу.

Утренний Сеул образца июня 2000 года встретил их плотной волной жары и невероятным, оглушающим гулом. Проспект кипел: со свистом и рычанием проносились тёмно-зеленые и синие городские автобусы Daewoo и Hyundai, по тротуарам куда-то спешили тысячи людей в строгих офисных костюмах, с кожаными портфелями