Звезда за облаками - Artyr Gor

«Вон тот угол! Справа от туалетной двери, за поручнем! — быстро скомандовал Артём. — Ставь гитару колом в угол, рюкзак — под ноги!»

Со Ын молниеносно заняла указанный пятачок. Она прижала брезентовый рюкзак прямо к своим кроссовкам, упёрла нижний край гитарного чехла в стальной уголок пола и крепко обхватила гриф обеими руками.

Это было сделано вовремя. Буквально за следующие три минуты тамбур забился до такой степени, что в нём не осталось ни одного квадратного сантиметра свободного пространства. Сюда набилось человек пятнадцать: трое студентов сеульских вузов с гигантскими туристическими рюкзаками, пожилой дедушка в поношенном пиджаке с бамбуковым чехлом для удочек, две женщины средних лет с сумками, пахнущими свежей зеленью и домашней пастой, и несколько молодых парней в джинсовых куртках.

Люди стояли вплотную друг к другу, буквально плечом к плечу. Кто-то успел бросить на грязный стальной пол развёрнутую газету Chosun Ilbo и сел прямо на корточки, уперевшись коленями в чужие чемоданы. Кто-то просто прижался спиной к металлической перегородке туалета, держа свои вещи на весу.

В 14:00 состав мягко, но ощутимо дернулся. Дизельный локомотив в голове состава взревел, металлические автосцепки между вагонами со звенящим лязгом натянулись, и поезд № 122 медленно поплыл прочь от перрона станции Мокпхо, набирая ход на север вдоль побережья.

Первые полчаса пути прошли в относительном комфорте. Дизель резво набирал скорость, за окнами тамбура со свистом пролетали окраины Мокпхо, сменявшиеся зелёными холмами, аккуратными квадратами рисовых чеков и мелкими деревушками с черепичными крышами.

Но постепенно физическая реальность стоячего билета стала брать своё.

Поезд «Мугунхва» на старых путях линии Хонам раскачивался на стыках рельсов с амплитудой хорошего морского катера. Каждые несколько секунд состав отзывался тяжелым, ритмичным ударом: «Та-так… та-так… та-так». При каждом торможении или выходе из крутого виража пассажиров в тамбуре инерцией валило друг на друга.

Со Ын стояла, крепко вцепившись пальцами в ручку гитарного футляра. Мышцы ног в кроссовках быстро начали затекать от непрерывного напряжения, а спина под весом рюкзака наливалась свинцовой тяжестью.

«Так, мелкая, стоп. Ты зажалась, как деревянный солдат, — раздался в ее голове спокойный, голос Артёма. — Не пытайся сопротивляться раскачке поезда силой мышц, ты так через час выдохнешься. Расставь ноги чуть шире, колени держи слегка присогнутыми, пружинь. Работай ногами, как на палубе во время шторма. Центр тяжести опусти в таз. Вот так, молодец».

Со Ын послушно изменила стойку. Она чуть расставила ноги, сбросила напряжение с плеч и стала гасить колебания вагона лёгкими движениями коленей. Стало ощутимо проще.

В тамбуре становилось всё жарче. Пожилой кондиционер в самом салоне вагона едва справлялся с охлаждением пассажиров на креслах, а до тамбура прохладный воздух практически не доходил. Единственным источником свежести была узкая, откидная щель входной двери, откуда вместе с потоком встречного ветра в тамбур летела мелкая угольная пыль, запах разогретого креозота и дизельный гарь.

К трём часам дня, когда поезд миновал станцию Наджу и подходил к Кванджу, атмосфера в тамбуре стала совсем суровой.

Пассажиры устали стоя. Один из студентов достал из кармана плеер Walkman, надел на голову поролоновые наушники и уткнулся лбом в стекло двери, медленно погружаясь в дремоту под ритмичные щелчки кассеты. Пожилой рыбак окончательно уселся на пол, подложив под себя полиэтиленовый пакет, и аккуратно прислонил рюкзак к стене.

Со Ын, видя, что соседи по тамбуру постепенно расселись кто как мог, тоже решила изменить положение.

Она достала из бокового кармана рюкзака плотную полиэтиленовую папку, в которой хранила листы с текстами песен и нотами, подстелила её прямо в свой угловой пятачок на стальной пол, отстегнула рюкзак и опустилась на корточки, а затем села, прижавшись спиной к ровной стальной перегородке. Тяжёлый гитарный футляр она положила поперек своих коленей, крепко обхватив его обеими руками сверху.

«Вот так намного лучше, — одобрил Артём. — Учись отдыхать в любых условиях. В армии, если есть пять минут паузы между марш-бросками и место — надо садиться и спать. Организм должен отдохнуть».

Со Ын достала бутылку воды, сделала пару небольших, экономных глотков и прикрыла глаза.

Поезд проносился дальше на север. За окном тамбура сменялись провинции: миновали зеленые холмы Чолла-Намдо, проскочили крупную станцию Тэджон, где на платформе на пару минут показались уличные торговцы с подносами, уставленными горячими коробочками с досираком (комплексными обедами) и холодным ячменным чаем.

Со Ын строго соблюдала финансовую дисциплину — от предложенной еды она отказалась, ограничившись водой и дав себе обещание поэкономить до самой столицы.

К семи часам вечера за окном тамбура стало заметно темнеть. Июньские сумерки опускались на материковую Корею медленно, окрашивая горизонт в густые, драматичные темно-бордовые и фиолетовые тона.

Поезд № 122, пройдя почти триста пятьдесят километров от южного побережья, стал ощутимо сбавлять ход. Мощный дизель в голове состава перестал реветь во всю силу, перейдя на глухое, басовитое урчание. Ритмичный стук колес о стыки рельсов сменился длинным, гулким эхом — состав въезжал на многопролётные стальные эстакады и мосты, ведущие в сам город.

В тамбуре началось движение. Пассажиры, уставшие, сонные, с измятыми от долгого сидения на полу брюками, стали подниматься с газет, отряхивать одежду и разбирать свои баулы и чемоданы.

Со Ын поднялась первой, ловко надела на плечи брезентовый рюкзак, расправила замявшийся воротник джинсовой куртки и крепко сжала в правой руке прочную ручку гитарного футляра.

Она приникла лицом к пыльному стеклу входной двери тамбура.

За окном разворачивалось зрелище, от которого у четырнадцатилетней девочки с маленького, тихого острова Чеджу на несколько секунд перехватило дыхание, а сердце в груди забилось частым, тревожным молоточком.

Сеул встречал её грандиозным море огней.

Поезд переезжал через могучую, широкую реку Ханган по высокому железнодорожному мосту. Внизу, в тёмной, гладкой воде реки, дробно отражались гигантские гирлянды автострад. По многоуровневым мостам и эстакадам, параллельно поезду, в три-четыре ряда неслись тысячи автомобилей, их красные габаритные огни и белые фары сливались в сплошные, непрерывные светящиеся реки.

За рекой высился настоящий лес из каменных и стеклянных гигантов. Небоскребы, многоэтажные жилые массивы с горящими окнами тысяч квартир, огромные светящиеся щиты реклам с именами брендов-гигантов Samsung, LG, Daewoo и Hyundai, яркие неоновые красные кресты на крышах многочисленных протестантских церквей — всё это громоздилось до самого горизонта, полностью заслоняя собой ночное небо.

«Мать моя женщина… — тихо, с искренним и нескрываемым изумлением прошептал Артём. Его голос в её сознании дрогнул. — Со Ын… Ты только посмотри на это. Это же не просто город. Это какой-то гигантский светящийся улей. У нас в Ленинграде