Звезда за облаками - Artyr Gor

«Не переживай, смотрим по сторонам, — успокоил Артём. — Город большой, без обеда не останемся. Ищи, где кучкуются местные — водители такси, грузчики или рабочие в синих майках. Настоящий работяга за свои деньги ерунду есть не станет, ему нужна плотная, сытная и недорогая хавка».

Пройдя чуть глубже в переулок, примыкающий к торговому ряду, Со Ын заприметила скромную передвижную палатку поча под выцветшим оранжевым тентом. Из-под навеса валил густой, невероятно аппетитный дым, пахнущий палёным древесным углём, вытопленным жирком и сладковатым соевым маринадом. На трёх пластмассовых красных табуретах прямо у стойки сидели трое грузчиков в засаленных безрукавках, увлеченно работавших палочками.

За узким, самодельным мангалом, сшитым из стального листа, стояла подтянутая пожилая женщина в широкой соломенной шляпе и плотном хлопковом фартуке. На раскалённых углях у неё скворчали, изойдя соком, ккочи — аккуратные шашлычки из маринованной свиной грудинки, переложенные толстыми стеблями сочного зелёного лука на длинных бамбуковых шампурах.

— Здравствуйте, бабушка, — вежливо наклонила голову Со Ын, чувствуя, как от одного только вида скворчащего на углях мяса во рту мгновенно набегает слюна. — А сколько стоит порция с рисом?

Торговка ловко перевернула сразу три бамбуковые шпажки, отчего на угли упала капля маринада, отозвавшаяся ярким вспыхом пламени и новым облаком ароматного дыма:

— Одно блюдо ккочи-пап — три с половиной тысячи вон, милая. Туда входят три больших шашлычка, большая пиала белого риса, домашняя кимчи и чашка горячего бульона из соевой пасты твенджан.

«Три с половиной тысячи за мясо с рисом и супом? — мигом пересчитал Артём. — А вот это уже нормальный разговор! Это не семь тысяч в сауне. Бери, мелкая, это правильная еда. Предстоит пять часов трястись в поезде, надо заправиться как следует».

Со Ын достала из кармана ровные купюры, расплатилась и присела на крайний пластмассовый табурет, аккуратно пристроив гитару к колену.

Через три минуты перед ней стояла глубокая пластмассовая миска с дышащим паром белым рисом, поверх которого торговка положила снятые со шпажек румяные, слегка обугленные по краям кусочки свинины, щедро политые густым соусом из соевой пасты, чеснока, кунжутного масла и жидкой патоки. Рядом опустилась пиала с острой, ядрёной кимчи из капусты и обжигающий бульон.

Еда оказалась невероятной. Свинина, пропитанная дымом настоящих древесных углей, таяла во рту, сладковато-пряный маринад идеально сочетался с нейтральным рисом, а острая кимчи подстёгивала аппетит. Со Ын ела молча, сосредоточенно, орудуя металлическими палочками с той особой цепкостью, которая бывает только у голодных людей.

«Чёрт возьми, а ведь вкусно-то как, — искренне восхитился Артём, пропуская через своё сознание её вкусовые рецепторы. — У нас на Кавказе шашлык, конечно, делали знатно — из баранины, с цитрусовыми или уксусом, с фиолетовым базиликом… Но вот эта ваша штука с соевым соусом и сладковатым луком — это что-то с чем-то. Запомни этот соус, Со Ын. Нам потом в Сеуле пригодится знать, как из свиной грудинки сделать шедевр за копейки».

Окончив обед, Со Ын купила у этой же тетушки пол-литровую прозрачную бутылку чистой питьевой воды Samdasoo за пятьсот вон.

Когда они закончили с расчётами, уложили бутылку в боковой карман рюкзака и неспешно вышли обратно на главную улицу, стрелки на вокзальной башне показывали ровно час дня. До отправления поезда № 122 оставался ровно один час.

Вокзал Мокпхо к часу дня превратился в бурлящий котёл. Наплыв пассажиров перед дневным рейсом на Сеул был таким, что в кассовом зале было трудно просто пройти, не задев кого-то локтем или сумкой. Повсюду стоял гул голосов, плач детей, крики носильщиков и непрерывный треск игольчатых принтеров, без остановки выбивавших билеты.

Со Ын, закинув за спину потяжелевший рюкзак и крепче сжав ручку гитарного чехла, уверенно миновала кассовый зал и пошла по подземному пешеходному переходу, облицованному простой белой кафельной плиткой, к выходам на перроны.

Вторая платформа встречала пассажиров прохладным сквознячком, дувшим со стороны моря, и густым запахом дизельного топлива. На соседнем пути стоял маневровый тепловоз, ритмично и глухо качавший воздух в тормозную магистраль: «Пш-ш-ш… тах-тах-тах… пш-ш-ш».

На самой платформе уже собиралась внушительная толпа. Люди с билетами на руках группировались у меток на асфальте, обозначавших номера вагонов. Но если пассажиры с билетами с указанием мест (чичжонсок) стояли спокойно, потягивая из баночек холодный кофе Maxwell House или Cola, то обладатели стоячих билетов (ипсок) — такие, как Со Ын, — заметно нервничали, стягиваясь ближе к краю платформы.

«Так, мелкая, будь внимательнее, — проговорил Артём. В его голосе снова прорезались собранные, внимательные интонации человека, привыкшего к дисциплине. — Нам нужно чётко понимать, во что мы влезаем. Билет "Ипсок" — это, по сути, разрешение просто находиться внутри состава. Никаких кресел, никаких гарантий удобства. Кто первый проскочил в вагон — тот и занял лучший угол в тамбуре. Поняла логику?»

Со Ын кивнула, поправляя лямку гитары:

— Поняла. Смотреть, куда открываются двери, и заходить одной из первых.

«Именно. Но без фанатизма, бабок и детей с ног не сбиваем, — добавил Артём. — Нам нужен угол. Простой сухой угол в тамбуре у межвагонной двери, где нет сквозняка от открытых дверей на станциях и где мимо нас не будут постоянно таскать тележки с едой».

В 13:50 со стороны дальнего стрелочного перевода раздался протяжный, басовитый гудок. На путь, плавно изгибаясь на стрелках, медленно вкатился поезд «Мугунхва» (Mugunghwa-ho) № 122.

В Корее лета 2000 года поезд «Мугунхва» был настоящей рабочей лошадкой железных дорог. Это был массивный дизель-поезд составом из десяти-одиннадцати белых вагонов с широкими горчичными полосами вдоль окон, зелёной полоской ниже и фирменной эмблемой в виде двух полусфер с крыльями— национального цветка Кореи. Вагоны выглядели поношенными: лак на боках местами пошёл микротрещинами, а на стальных подножках виднелись следы давней ржавчины, подкрашенной свежей эмалью.

Едва состав остановился и пневматика с оглушительным шипением стравила воздух из тормозных цилиндров, проводники в тёмно-синих кителях и фуражках отпёрли тяжёлые металлические двери вагонов и откинули вверх аппарели лестниц.

Толпа на платформе мгновенно пришли в движение. Со Ын, использую свою юркость и небольшие габариты, аккуратно обогнула двух грузных челноков с огромными клетчатыми баулами и в числе первых поднялась по высоким крутым ступеням в тамбур третьего вагона.

Тамбур «Мугунхва» образца 2000 года представлял собой небольшое, вытянутое стальное помещение между рабочей зоной вагона и межвагонным переходом. С одной стороны находилась узкая дверь в туалетную кабину, с другой — отсек с ручным тормозом и пожарным инвентарём, а по центру располагалась матовая двустворчатая дверь,