Звезда за облаками - Artyr Gor
— А выходит, что этих денег едва хватит на месяц… — мысленно закончила за него Со Ын, крепче сжав руки. — В Сеуле ведь всё ещё дороже: жильё, метро, еда, одежда. Если мы не будем экономить каждую вону, мы просто останемся на улице с гитарой через три недели.
«Значит, включаем режим жёсткой экономии, — мягко, но твёрдо проговорил Артём. — Никаких лишних трат. Завтра в поезде отъедаться не будем, возьмём только самое необходимое. Но главное даже не это. Нам нужно сразу, прямо с первых дней в Сеуле, осмотреться на местности и думать о заработке. Надежда на то, что тебя сразу кто-то возьмёт на полное обеспечение или контракт, — это розовые очки».
— Как думаешь, где четырнадцатилетняя девочка может подработать в Сеуле? В ресторанах или на доставке без взрослых вряд ли устроят…
«А вот мы и посмотрим по месту, — хмыкнул Артём. — У тебя есть два главных козыря, мелкая. Первый — дедушкина гитара и твои руки, которые благодаря моей памяти умеют выдавать такой звук, от которого у прохожих рот открывается. Уличные музыканты в больших городах иногда за вечер зарабатывают больше, чем официанты за неделю. А второй козырь — твоя красота и твой голос. Доедем завтра до станции Йонсан, зацепимся за какое-нибудь недорогое жилье — хоть в таком же чимчильбане на первое время, — и сразу начнём разведку».
Она перевернулась на бок, ощущая, как приятное нефритовое тепло бани успокаивает мысли и баюкает. Реальность оказалась жёстче и дороже их мечтаний, но тревога отступила. У неё были деньги на первый шаг, стоячий билет на завтрашний поезд № 122 до Сеула и надёжный попутчик в голове, который точно не даст опустить руки.
Со Ын закрыла глаза, погружаясь в глубокий, спокойный сон под едва слышный шум далёкого моря и тепло материковой земли.
«Вот и ладненько, — мягко сказал Артём. — А теперь засыпай. Завтра у нас длинный день, поезд номер 122 и дорога в новую жизнь».
Глава 7
Со Ын проснулась около половины восьмого утра не от громкого шума, а от мягкого, но настойчивого луча июньского солнца, который пробился сквозь высокое панорамное окно четвёртого этажа «Юдаль Сауны» и лёг прямо ей на веки. Нефритовый пол, на котором она пролежала всю ночь, уже не пылал тем густым, глубоким прогревом, как вечером, но всё ещё отдавал телу ровное, сухое, убаюкивающее тепло, вытянувшее из суставов всю ноющую усталость предыдущего дня.
Она посидела несколько минут на бамбуковом мате, сладко потягиваясь и слушая, как город за окном постепенно набирает обороты. По улицам Мокпхо уже проезжали редкие грузовички, а внизу, на первом этаже комплекса, слышался глухой гул включающихся насосов для подачи горячей воды в бассейны.
«Доброе утро, страна, — с мягким зеванием прозвучал в её голове голос Артёма. В нём не было ни капли армейской строгости — лишь нормальная, человеческая неохота подниматься ни свет ни заря, знакомая каждому, кому в жизни приходилось спать на гастролях или на сборах. — Слушай, Со Ын, а спина-то после этого вашего нефрита реально как новая. Я-то думал, мы сегодня встанем с деревянными поясницами после всех этих сумок и баулов, а оно вот как. Хорошая штука. Нам бы такую темку в союзные раздевалки перед прогонами — цены бы ей не было».
Со Ын тихо улыбнулась, поднялась с пола, аккуратно свернула бамбуковый мат и вернула на место тяжёлый кожаный валик-подголовник.
Приведение себя в порядок после ночёвки в корейском чимчильбане — это отдельный ритуал, где никто никуда не спешит. Со Ын спустилась на женский этаж, тщательно вымыла волосы под сильным напором горячей воды, почистила зубы своей походной щёткой с немного стёртой щетиной и оглядела свою одежду. Фиолетовые джинсы и джинсовая куртка за время морского перехода на «Халласане-1» и беготни по прокуренным вокзалам успели впитать в себя специфический коктейль из сушёной рыбы, солярки и угольной копоти.
Здесь-то ей и пригодилась услуга, которую в «Юдаль Сауне» предоставляли бесплатно всем постояльцам, оплатившим ночной тариф. В углу гардеробной зоны стоял массивный металлический шкаф-отпариватель местного производства — прообраз современных паровых систем LG Styler, представлявший собой в 2000 году довольно громоздкую стальную кабину с парогенератором.
Со Ын аккуратно повесила на плечики джинсовку и брюки, прочитала инструкцию, плотно прижала тяжёлую дверцу с резиновым уплотнителем и нажала зелёную кнопку на панели. За стеклянным окошком тут же зашипело, кабина заполнилась густым, влажным белым паром. Горячая струя под высоким давлением за три минуты не просто разгладила все замятины и складки на плотном дениме, но и буквально выбила из ткани всю въевшуюся пыль и сторонние запахи. Когда Со Ын достала одежду, та была приятно горячей, слегка влажной, но пахла исключительно чистым водяным паром и свежестью.
Пока одежда досыхала на прохладном сквознячке у окна, Со Ын сушила волосы под шумящим феном, осторожно расчёсывая свои короткие пряди. Затем она спустилась на первый этаж к стойке администратора, отдала металлический жетон под номером 42 и забрала из камеры хранения главное сокровище — чехол с дедушкиной гитарой и залог.
Она присела на диванчик у входа, аккуратно расстегнула футляр и бегло осмотрела инструмент. Шестиструнная классическая гитара, которую дедушка подарил ей была в полном порядке. Со Ын мягко провела подушечкой большого пальца по первой струне — инструмент отозвался тихим, глубоким, бархатистым «ми».
«Инструмент — это полдела, — прокомментировал Артём, разглядывая вместе с ней тонкие колки. — Главное, чтобы на Сеульском асфальте дедушкино дерево не пересохло, а то сколько лет без дела лежала. Ну что, на часах одиннадцать утра. До поезда три часа, а у тебя в желудке, считай, со вчерашнего вечера только тот бульон и болтается. Пошли искать еду?»
Они вышли на освещённую солнцем Центральную улицу Мокпхо. Июньский день набирал силу быстро: асфальт уже начинал отдавать накопившееся за утро тепло, а над крышами домов висело прозрачное, без единого облачка небо.
Со Ын дошла до привокзальной площади, надеясь снова увидеть вчерашнюю добродушную торговку с её аппетитно кипящими баками оденока, но зелёного тента на привычном месте не оказалось. Вокруг стояли только