Звезда за облаками - Artyr Gor

Каждый день Хэ Джин, Су Джин и Джи Су приносили в подвал по одной-две вещи из своих семейных запасов, аккуратно упаковывая их в целлофановые пакеты на самом дне школьных портфелей.

Первым делом в подвале появился тот самый армейский брезентовый рюкзак, «отмученный» у Чхве У Ли из старшей школы. Он оказался идеальным для дальнего путешествия: глубокого тёмно-зелёного цвета, из плотной непромокаемой ткани, с прочными широкими лямками, металлическими пряжками и множеством потайных карманов.

Хэ Джин лично проверила все молнии и завязки:

— Вот сюда, в самый нижний карман у спины, положишь документы и деньги! Сверху закроем плотной одеждой, и ни один карманник не подберётся!

На следующий день Су Джин принесла обещанные тёмно-фиолетовые джинсы-трубы. Они действительно выглядели сверхмодно для 2000 года — с широкими штанинами, контрастной белой прошивкой и глубокими карманами. Вместе с ними в рюкзак легли две сеульские футболки от брата Джи Су — одна стильная чёрная с золотисто — серебристой готической надписью, другая белоснежная оверсайз, а также джинсовая куртка с байковой подкладкой и потайными внутренними карманами.

Особой гордостью подруг стала обувь. Когда в подвале девчонки выложили перед Со Ын обновки, Хэ Джин победоносно всплеснула руками:

— Ну всё, Со Ын-а, теперь твои ноги в абсолютной безопасности! Сеул тебя не сломает!

Со Ын провела пальцами по белоснежной поверхности кроссовок. Они смотрелись невероятно круто — плотная высокая подошва, зафиксированная лодыжка, толстый упругий язычок

— Джи Су-а… — удивленно спросила Со Ын. — Где ты взяла такие кроссовки?! Они же стоят кучу денег!

— Это сестринские, — скромно улыбнулась Джи Су, поправляя очки. — Моя Ын Чжи купила их в Согвипхо месяц назад, да с размером промахнулась — пальцы упирались при ходьбе. Они лежали в коробке. Я ей отдала свой кассетный плеер Panasonic, а взамен забрала кроссовки. На твою ногу они сядут идеально, а для Сеула это то, что надо — пятка защищена, амортизация отличная, ноги не устанут, даже если весь город пешком обойдешь!

— А вот это — для твоих репетиций! — Су Джин торжественно достала из пакета вторую пару: аккуратные, лёгкие текстильные кеды на гибкой каучуковой подошве. — Помнишь, маме в дом культуры завозили форму для танцевального ансамбля? Мне тогда тоже выделили пару, а я в танцах — как корова на льду. Они абсолютно новые! Подошва гнется пополам, текстиль дышит, подошва не скользит. Будешь в них в Сеуле свои танцы отрабатывать на тренировке.

Со Ын примерила обе пары. Высокие белые кроссовки сели на ногу как влитые, надёжно фиксируя сустав, а лёгкие кеды давали стопе полную свободу движений, словно она была босиком.

Внутри её подсознания Артём Воронов профессионально оценил экипировку: «Отличный расклад, мелкая. В белых кроссах будем делать марш-броски по сеульским вокзалам и метро, а в кедах — разрывать паркет на прослушиваниях. Девчонки у тебя — настоящие боевые товарищи! Нужно ещё нижним бельём запастись и носками, только новыми.»

К вечеру четверга в коморке гитарного кружка стоял полностью укомплектованный, аккуратно уложенный рюкзак. Рядом с ним на стойке ждал новенький жёсткий футляр с гитарой дедушки Кан. Со Ын смотрела на этот арсенал готовности и ощущала невероятную благодарность к своим верным подругам. Они не просто помогали ей сбежать — они давали ей крылья для новой жизни.

Утро пятницы, 9 июня 2000 года, началось в доме дедушки с тишины и особого торжественного настроения. Над морем поднималось яркое, тёплое солнце, окрашивая базальтовые скалы Тэпёна в золотисто-розовые тона.

В этот день Чон Со Ын исполнялось четырнадцать лет.

По законам Республики Корея 2000 года именно четырнадцатилетний рубеж открывал для подростка путь к получению базовых гражданских прав: права на выдачу официального бумаг (резидентуры), права на самостоятельные поездки по стране с согласия законных опекунов или по ученическому билету.

Пока Со Ын училась в школе, дедушка Кан Чхоль Мин и бабушка отправились в окружную администрацию города Согвипхо. На руках у стариков был официальный, заверенный нотариусом отказ Чон Чхоль Су от родительских прав, выписка из больницы о нанесении травм и полицейское заключение.

Административный чиновник, пожилой кореец в строгом костюме, внимательно изучил бумаги, покачал головой и штампом нанёс фиолетовые гербовые печати на весь пакет документов. Дедушка Кан получил на руки полную, безупречную папку:

Опекунское свидетельство на имя Кан Чхоль Мина и его супруги.

Официальную выписку из реестра о праве Чон Со Ын на самостоятельное передвижение и проживание на территории Кореи под покровительством опекунов.

Личный медицинский полис и карту вакцинации.

Когда Со Ын вернулась после школы домой, на обеденном столе в жилой комнате её ждал праздничный ужин, приготовленный бабушкой с любовью и нежностью. В центре стола стояла большая дымящаяся пиала с традиционным супом из морских водорослей миёккук — обязательным блюдом в день рождения каждого корейца, символизирующим благословение матери и пожелание долгой, счастливой жизни.

— С днем рождения, доченька! — бабушка ласково обняла внучку, утирая слезы. — Сегодня ты стала совсем взрослой. Четырнадцать лет — это большой шаг.

Дед Кан торжественно выложил на стол плотную белую папку с гербовыми печатями и поверх неё — тонкую, свежеотпечатанную ламинированную карточку.

— Вот твои документы, Со Ын-а, — гордо сказал старик. — Ни один полицейский на пароме или на автовокзале Сеула не сможет задать тебе лишних вопросов. Ты едешь абсолютно официально, под нашей с бабушкой защитой и с нашего полного согласия.

Со Ын бережно провела пальцами по ламинированной карточке. Там стояла её фотография — с короткой, стильной стрижкой, строгим и ясным взглядом.

— Спасибо, дедушка. Спасибо, бабушка, — тихо сказала Со Ын, наклоняя голову в глубоком корейском поклоне. — Я никогда не забуду того, что вы для меня сделали.

Вечер пятницы прошёл в тихих хлопотах и последних разговорах перед отъездом.

Со Ын вместе с бабушкой проверила все финансовые запасы. Из тайника под деревянным полом мастерской был извлечён пухлый крафтовый конверт от госпожи Пак с 500 000 вон. К ним добавились 300 000 вон из сбережений дедушки и бабушки.

Итого у четырнадцатилетней девочки на руках оказалась колоссальная сумма — 800 000 вон!

«Восемьсот тысяч… — раздался в голове Со Ын спокойный, уверенный голос Артёма Воронова. — Для Корее это огромный капитал, мелкая. Билет на паром до Мокпхо стоит пятнадцать тысяч вон, автобус до Сеула — ещё пятнадцать. Каморка-косивон в районе университета Хондэ обойдется в двести тысяч в месяц. У тебя останется полмиллиона вон на еду, одежду и проездные