Противоденствие - Томас Пинчон
Когда он уезжал из Чикаго, никто не пришел его провожать, даже Нейт Бирютч — уж он-то вроде бы и должен был прийти, хотя бы просто убедиться, что Лью уехал. Задумавшись о том, как он достиг такого рубежа в своей жизни, Лью догадался, что его отъезд смахивает на отбытие в опалу.
Еще не так давно он бы знал, как выбрать сторону в споре. По ходу его дней охоты на анархистов в Чикаго Лью нашел собственный способ удобно обособляться, хотя б ненадолго, от слишком большого сочувствия и к жертве, и к злоумышленнику. Как заявиться на взорванное место и чего-то там добиться, если сокрушаться вдребезги из-за бессмысленной потери жизни, из-за крови и боли? До его чрезмерно обостренного служебного разуменья лишь постепенно стало доходить, что бомбы мог подложить кто угодно, включая и тех, кому явно пошло б на пользу, если в этом обвинят «анархистов», сколь рыхло ни определяй их. Да и по ходу долгих погонь по задворкам Боен и за ними от его внимания не ускользало, до чего отчаянно жалки те жизни, какие можно отыскать в действительностях анархистского вероисповеданья, пусть даже и обещало оно единственное искупление от плена, зачастую жестокого, как старое негритянское рабство. А по временам и жесточе. Лью стал ловить себя на том, что развлекается грезами наяву: вот он берет какую-нибудь замену бомбе, кусок льда или, еще лучше, мерзлое конское яблоко, и швыряет в очередной шелковый цилиндр, безмятежно несомый вдоль по улице, в очередного конного полицейского, избивающего беззащитного забастовщика.
В Бойнях такое оказывалось очевиднее всего, но был там и завод в Пуллмене, и сталелитейные комбинаты, и Жатка Маккормика, и не только Чикаго — наверняка ту же самую структуру промышленных Адов, обернутых в общественное молчание, можно было б отыскать повсюду. Всегда находилась какая-нибудь Сорок седьмая улица, всегда какой-нибудь легион незримого на одной стороне бухгалтерской книги, противопоставленный горстке на другой — горстке тех, кто становился очень, если не неисчислимо, богатыми за их счет.
Высота, размах здешних мест придавали, словно голова становилась воздушным шаром, ясность видению, направленному равно на шахтовладельцев и рабочих, являя Плутоновы силы, когда те ежедневно отправляли свои легионы гномов под землю — выдалбливать взломанное царство до тех пределов, покуда вскрыша не обвалится — нередко им же на головы, хотя какое значение это имело для Сил, у кого всегда в запасе имелось еще больше карликов, ждавших даже с нетерпеньем, чтоб их услали вниз. Стачколомы и Профсоюзники, Профсоюзы и штрейкбрехеры, по кругу, снова и снова, меняя стороны, меняя их обратно, — уж точно это никак не способствовало тому, что он, никак этого не стыдясь, считал борьбою за его душу.
Тем не менее он в Денвере не сдавался и дальше, узнавая, кто тут есть кто, становясь завсегдатаем Пинхорнова мясного ресторана «Манхэттен», выпивая в кредит в каждом втором баре вдоль Семнадцатой улицы, водя дружбы с уголовными репортерами, отвисавшими у Тортони на Арапахо и в салуне у Гэана через дорогу от Городской ратуши, оплачивал достаточно своих проигрышей в «Пассаже Эда», чтобы не ссориться с компаньонами Эда Чейза, главы района красных фонарей[133], бывало, по целым дням не слишком и думал о Чикаго или сравнивал два города, однако отчего-то не сиделось ему взаперти в городке дольше недели-двух — он снова оказывался на «Денверской и Рио-Гранде», курсом в горняцкий край. Не мог удержаться, пусть даже всякий раз, когда выезжал туда, казалось, будто отношения между хозяевами и горняками ухудшились. Дошло до того, что практически каждый день тут случался очередной маленький Сенной рынок, поскольку динамит в этих горах из твердой породы был не настолько уж экзотическим веществом, как раньше в Чикаго. Довольно скоро он уже встречался на походной тропе с ватагами размером с поисковый отряд, вооруженными до зубов, называвшими себя «Альянсами граждан» или «Вспомогательными соединениями владельцев». Было при них — при некоторых — довольно современное огнестрельное оружие, армейские винтовки «краг-йоргенсен», магазинные дробовики, полевые гаубицы, разобранные и навьюченные на вереницы мулов. Поначалу ему удавалось проезжать мимо без хлопот, лишь кивнув и отсалютовав от полей шляпы, но всякий раз напряжение сгущалось чуточку больше, и вскоре его уже останавливали и задавали, как им, должно быть, казалось, каверзные вопросы. Немного погодя он научился прихватывать с собой свои иллинойские и колорадские лицензии, хотя многие эти мужланы читать умели не слишком хорошо.
Из половины конторского пространства его уже постепенно вытесняли копившиеся папки с делами анархистов, как профессионалов, так и любителей, профсоюзных организаторов, бомбистов, возможных бомбистов, наемных стрелков и так далее — девушки, которых он все время нанимал, чтобы помогали ему с машинописью и конторскими хлопотами, задерживались в среднем на месяц, а потом сбегали, отчаявшись, к утешительным непритязательностям семейной жизни, публичным салонам в Ряду, школьному учительству или какой-нибудь другой конторе или лавке в поселке, где человеку можно хотя бы скинуть туфли и случай непременно улыбнется, если понадобится их отыскать когда-нибудь потом.
Лью слишком трудно было даже обложки для отдельных дел найти, дабы суметь отстраниться и собрать хоть что-нибудь воедино, но вот что мало-помалу начал он видеть: обе стороны происходящего были организованны, там не просто бессвязные нападки, взрыв динамита тут и там, несколько выстрелов из засады — то была война между двумя полномасштабными армиями, каждая со своей командной вертикалью и долгосрочными стратегическими целями: вновь гражданская война, а единственная разница нынче — железные дороги, что выбегали теперь за все старые границы, заново и точно переопределяя нацию в форму и размер железнодорожной сети, куда б та ни протянулась.
Почувствовал он это еще в Чикаго, при стачке в Пуллмене, федеральные войска патрулировали улицы, город в средоточии двадцати или тридцати железнодорожных линий, расходившихся объединяющими магистралями вовне, ко всему остальному континенту. Во мгновенья побезумнее Лью казалось, будто стальная паутина — живой организм, растет с каждым часом, подчиняясь некому незримому приказу. Оказывалось так,
Ознакомительная версия. Доступно 87 из 437 стр.