Противоденствие - Томас Пинчон
Кит кивнул.
— И...
Флитвуд стоял, заложив руки в карманы, медленно покачивая головой.
— Есть байки, вроде как карты местности сходятся... слишком все совпадает среди слишком многих языков и историй, чтоб оказаться всего лишь принятием желаемого за действительное.... Это всегда сокрытое место, путь к нему не очевиден, география в равной мере и духовная, и физическая. Если наткнетесь на него, ваша сильнейшая уверенность будет не в том, что вы его открыли, а в том, что вы к нему вернулись. В одиночном великом всплеске света вы вспоминаете всё.
— Дом.
— Ох... — Следя за взглядом Кита, вниз по склону, к незримому «главному зданию», позднее солнце на деревьях. — Дом дому рознь, знаете. А в наши дни — всем моим коллегам дело есть лишь до обнаруженья водопадов. Чем зрелищнее водопад, тем надежней выпадет случай пожить в дорогой гостинице.... Похоже, я сейчас ищу только лишь движенья, просто ради него самого, того, что вы, парни, зовете вектором, наверное.... Есть такие штуки, как векторные неизвестные?
— Вектора... можно определять. Конечно. Но, может, вы что-то другое имеете в виду.
— Этот всегда показывает прочь отсюда, а вон тот... — указывая на мерцающую метрополию боковым вздергиваньем головы, — это где деньги. — Он тогда не помедлил даже подождать, как кто-нибудь мог бы перед клопфером, какого-нибудь подтверждения от дальнего незримого... — Знаете, — продолжал он, — там сталкиваешься со всякими чудны́ми субъектами. Видишь, как они входят, а не выходят потом много месяцев, а порой и вообще никогда. Миссионеры, дезертиры, граждане походной тропы, ибо она всегда оказывается тем, чему они принесли присягу: тропа, след, поток, все что угодно, лишь бы доставляло их к очередному хребту, к очередной излучине реки, возникающих из этого странного влажного света. «Дом» — что это могло означать, как могло на них притязать? Расскажу вам историю о Граде Небесном. О Сионе.
Однажды ночью в восточной Африке — он уже не был толком уверен, где именно, — Флитвуд познакомился с Ицхаком Зильберфельдом, агентом-сионистом, который путешествовал по миру, разведывая возможности для еврейского отечества. Они тут же пустились обсуждать бездомное состояние vis-à-vis[126] владения собственностью. От лихорадки, злоупотребления местными наркотиками, племенной кровавой войны, повсеместной и никогда не прекращавшейся, тысяч угроз белому вторжению сюда, многие незримы, их собеседование становилось все полоумнее.
— Что есть современное государство, — провозгласил Ицхак, — как не участок под застройку в предместье, раздутый до больших масштабов? Антисемитизм вытекает непосредственно из предместного страха перед теми, кто вечно в движении, кто на ночь становится лагерем или платит аренду, в отличие от Добропорядочного Гражданина, верящего в то, что «владеет» своим домом, хотя им, скорее всего, владеет банк, возможно даже еврейский. Все должны жить в односвязном пространстве с непрерывной линией вокруг него. Кое-кто укладывал волосяные веревки, чтобы не подпускать змей. Любой живущий вне границ землевладения машинально становится угрозой предместному порядку и, расширительно, Государству. У евреев очень кстати есть эта история безгосударственности.
— Но ведь не бесчестно хотеть собственный надел земли? — возразил Флитвуд.
— Нет, конечно. Но ни одна еврейская отчизна никогда не положит конец ненависти к обделенным собственностью, что есть данность предместного императива. Ненависть переносится на какую-нибудь новую мишень, вот и все.
И окажется ли на самом деле когда-либо, прямо посреди худших джунглей, какая-нибудь мирная ширь угодий, покамест еще не заселенных, свободных от соперничающих заявок, на высоких грядах, плодородных, не зараженных болезнями, с естественной защитой, тому подобное? Свернут ли они за поворот тропы или перевалят через хребет — и внезапно перенесутся в доселе сокрытый проход, в чистую землю, в Сион?
Они сидели, а солнце клонилось над благословенной возможностью.
— Наяву ли это?
Хм плечом.
— Да.... Или, нет.
— Или у нас обоих жар.
Они встали лагерем на росчисти, у небольшого водопада, и развели костерок. Ночь началась, как объявленная.
— Что это было?
— Слон, — ответил Флитвуд. — Вы тут уже сколько, вы сказали?
— Как-то близковато, судя по звуку, не думаете? — Когда Флитвуд пожал плечами: — В смысле, у вас... случались встречи со слонами?
— Время от времени.
— У вас с собой есть слонобой?
— Нет. А у вас?
— Значит, если этот за нас возьмется, что будем делать?
— Это смотря сколько возьмет — попробуйте с ним немного поторговаться?
— Антисемит!
Слон в темноте выпустил еще один трубный глас, теперь ему вторил другой. Созвучно. То ли в виде пояснения, то ли нет, кто ж знает?
— Что, они не спят ночами?
Флитвуд слышимо выдохнул.
— Не хотелось бы обижать вас, но... если такая тревожность из-за слонов вообще распространена хоть сколько у вашего народа, быть может, Африка — не самое обетованное место для сионистского поселения.
В ноги им отдалось сотрясенье джунглевой подстилки, соответствующее скоростному приближению взрослого слона.
— Что ж, приятно было поболтать, — сказал Ицхак, — а теперь я, наверное, просто...
— Предлагаю вам стоять на своем, вообще-то.
— Чтобы что?
— Посмотреть ему прямо в глаза.
— Поиграть в гляделки с неким кровожадным слоном.
— Древняя мудрость буша, — изрек Флитвуд, — никогда не бежать. Побежите — вас затопчут.
Слон, ростом футов двенадцать, вынырнул из периметра леса, направляясь прямиком к Флитвуду и Ицхаку, явно недовольный. Хобот он задрал и загнул назад — предосторожность, которую, как известно, слоны соблюдают сразу перед тем, как пустить в ход бивни против какой-нибудь конкретной цели их ненависти.
— Ладно, обзор вышесказанного: мы стоим тут, смотрим в глаза, и вы мне абсолютно гарантируете, что этот слон просто... остановится? Повернется задом, уйдет прочь, без всяких обид?
— Смотрите.
Заголовок в «Газете буша» на следующей неделе окажется таков: «спасает еврея от обезумевшего слона». Ицхак был до того благодарен, что передал
Ознакомительная версия. Доступно 87 из 437 стр.