Окно с видом на счастье - 2 - Наталья Игоревна Соснина

– Да не надо мне твоих денег. Никого я вызывать не собираюсь, – улыбнулся Корольков. – Я стою, думаю, чем тебе обезболивать буду.

– А-а-а… – с облегчением выдохнул ночной посетитель.

В процедурный вошла Света и тихонько закрыла за собой дверь:

– Ну все, Саш, убрала, – доложила она.

– Не осталось ничего?

– Нет, я прямо два ведра воды вылила на ступеньки и потом внизу все протерла. Все чисто.

Парень на кушетке встрепенулся:

– Спасибо тебе, сестренка!

– Да мне-то за что? – удивилась Света. – Его вон благодари!

Саша прервал их светскую беседу:

– Света, руки мой!

– Да-да, – торопливо ответила та. – Сейчас, Саш.

– Дверь-то входную закрыла?

– Конечно, ты же сказал!

– Молоток! Все, поехали, – скомандовал Корольков.

Он достал с нижней полки шкафа пузырек со спиртом, вылил его в стакан – получилось около половины, добавил туда еще на четверть воды из-под крана и протянул парню:

– На, пей.

– Что это? – спросил тот.

– Анестезия твоя, куда деваться, – вздохнул Саша. – Лекарствиев нет…

Раненый, выдохнув в сторону, послушно поднес к губам стакан со спиртом, сделал пару глотков, и глаза у него полезли на лоб: спирт, хоть и разведенный, обжигал горло.

– Давай-давай, – поддержал его Саша. – Везет тебе! Сам бы сейчас соточку замахнул, да нельзя во время дежурства.

С усилием допив стакан, ночной пациент протянул его Свете, жадно ловя воздух открытым ртом.

– Тебя как зовут-то? – спросил Корольков.

– Саша…

– О, тезка, значит! – обрадовался Корольков. – И меня Саша. Ну все, начали. Кричать нельзя. Ты понял меня, Саня? Будет больно, но ты должен терпеть, это не смертельно.

В ответ Саня тяжело вздохнул.

– Торкнуло тебя?

– Да, вроде есть маленько…

– Ну и хорошо-о-о-о… – нараспев начал говорить Корольков. – Сейчас мы ее, голубушку, вытащи-и-им…

Света во все глаза смотрела, как Корольков обрабатывает края раны, как, надев очки, спокойно ощупывает Сашину руку, направив на нее лампу. Сама же Света тряслась, как осиновый листок, и вскоре у нее от страха совершенно отчетливо начали клацать зубы. Заметив это, Корольков вполголоса произнес:

– Света! Подготовь два шприца! Ты слышишь? Противостолбнячную и вон тот антибиотик, я выложил, ампула на столе.

– Да! – очнулась Света. – Да-да, Саша, я сейчас.

– Не дергайся, Свет, – все так же медленно и слегка нараспев продолжал Корольков. – Я делал это в армии…

Помолчав, он, обращаясь к обоим, сказал:

– Пуля рядом… Кость не задета… Это очень хорошо. Я сейчас сделаю надрез скальпелем и вытащу ее. Нам повезло… Терпи, Саня, ты мужик! Не сможешь терпеть – грызи спинку стула, только не ори… Похоже, рикошетом, да, Сань?

– Угу…

– Из чего?

– Из обреза…

Света поняла, что Саша просто таким образом отвлекает раненого, а сам уже поднес к его руке скальпель и быстро рассек кожу и верхний слой мышц.

Раненый замычал, но, надо отдать ему должное, очень тихо.

– Все, все, Саня, все-е-е-е… Вот она! Света! Пинцет!

Она быстро протянула ему пинцет и, как завороженная, снова уставилась на рану.

– Кровотечение у тебя, Сань, небольшое, – продолжал Корольков, а сам уже извлекал пулю. – Называется капиллярное… Это когда кровь идет медленно и по каплям… Это очень хорошо-о-о-о… Не шевелись… Та-а-а-ак… Вот она! Кювезу! Все!

Пуля, тяжело звякнув, упала в подставленную Светой кювезу.

– Вот она! Потом на память заберешь. Света, сушим! – сказал он и, обращаясь снова к раненому, продолжил: – Саша, мы сейчас остановим кровь, и надо будет еще немного потерпеть, я зашью. Ты понял?

– Угу, – проспипел Саня.

– Анестезия-то не прошла еще?

– Да нормально, братан! Делай, как положено! Я терплю.

– Молодец! Здесь всего-то пару швов, и все…

Прижав пальцами края раны, Саша дождался, пока кровотечение стало меньше, и начал сушить рану стерильными салфетками. Потом очень быстро наложил швы. Его тезка терпел: тихонько постанывал.

Света приготовила тем временем шприцы с препаратами и, как только Саша наложил повязку, поставила раненому два укола.

– Молодец, Светик! —похвалил Корольков. – Беру тебя в ассистенты!

– Сань! – обратился к нему бандит. – А че, по правде обезболивающих нет?

– Нет, Саша, – грустно ответил Корольков. – Мы даже ребятишкам шестнадцатилетним аппендицит под местным наркозом делаем.

Они все-таки пришли. Когда Саша, собрав все инструменты и положив их в кювезу вместе с использованными шприцами и ампулами, протянул кювезу Свете со словами: «Пока спрячь в каморку, потом подбросим в обработку», раздался стук в дверь отделения. Они услышали его, потому что приоткрыли дверь процедурного: было очень жарко.

Светка замерла, испуганно глядя на Сашу. Тот быстро выключил свет, тихо выматерился, собрал с пола окровавленный халат, который накидывал на плечи раненому, остатки его футболки, салфетки и комом сунул все это ей в руки. Кожаную куртку перекинул Сане через здоровое плечо.

– Так. Оба в каморку со всем этим хозяйством! И сидеть там, как мышки!

– Слышь, Саня, – позвал пациент, у меня тэтэшник есть, возьми…

– Не надо. Здесь больница, а не «стрелки» ваши.

– Так они с оружием, Сань… – попытался возразить раненый.

– Разберемся, – махнул рукой Корольков. – Все, быстро под лестницу!

– А ты? – Свету аж трясло от страха.

– Я сам. Все, Света! Идите. И-ди-те!

Проследив, чтобы они уторкались в каморку, он закрыл снаружи небольшую незаметную дверку и пошел к входной двери, на ходу доставая из кармана сигареты и спички.

Открыв дверь, Саша молча вышел на крыльцо и увидел в предрассветных сумерках, смешанных со светом фонарей, стоящих на дорожке двух парней в таких же кожаных куртках, как та, что была на его раненом тезке. У одного из пришельцев в руках был короткоствольный «калаш».

«Нифига себе», – подумал Саша и стал молча закуривать, пряча спичку в сложенных ковшиком ладонях. Закурив, бросил спичку в урну и с совершенно равнодушным лицом, словно в трех метрах от него не стояли двое бандитов с оружием, затянулся.

– Слышь, братан! – окликнул его один из парней.

Саша взглянул на него и, ничего не ответив, снова затянулся.

– Ты тут старшой?

– Да, – спокойно и безо всякого выражения ответил Саша, продолжая курить.

– Тут это… Такое дело… Дружок наш к тебе не приходил?

Саша молчал и внимательно и бесстрастно смотрел вопрошающему прямо в лицо, избегая, тем не менее, его взгляда.

Получалось, что взгляд упирался парню выше переносицы. «Все правильно, – думал Саша. – Сюда и надо». Парень не то чтобы засуетился, но стал уточнять:

– Дружок наш, здоровый такой, в кожанке… Подраненный он… А? Может, забегал?

– Нет, – спокойно ответил Саша, снова затянулся и, не отрывая взгляда ото лба бандита, замолчал.

Корольков смотрел на него все так же без выражения, однако парни сникли:

– Ну понятно… Нет, значит…

Саша молчал и курил. «Скоро сигарета кончится, – подумал он. – Что тогда делать-то?»

– Куда же он… Пошли, ладно… Извини, братан…

– Да ничего, бывает, – равнодушно ответил Саша.

Он дождался, пока парни скроются за поворотом, и только тогда затушил догоревшую до фильтра сигарету и, войдя в здание, спокойно закрыл дверь на замок.

Почему они не стали ему угрожать, рваться в отделение, чтобы вывернуть там все наизнанку в поисках раненого? Саша долго потом задавался этими вопросами, строя различные догадки и версии произошедшего. Возможно, думал он, оружие у них не было заряжено. Возможно, они уже очень устали, прочесывая окрестности. Вероятно, это не были их личные счеты с бандитом Саней, и кто-то просто отправил их его искать, а искать было уже неохота…

Однако Корольков понимал, что дело было не только и не столько в этом. Его хладнокровие и правильное поведение в этой непростой ситуации тоже сыграли свою роль. Гордиться было как-то не комильфо даже с самим собой, но выводы Саша сделал. Эта переделка много ему дала: он начал чувствовать свою внутреннюю силу, понимать, что может влиять на людей и подчинять их себе. Это очень пригодилось ему потом, когда он стал врачом и часто отстаивал свои диагнозы, свою точку зрения на терапию. Тем не менее, за свои решения и за свои слова Саша отвечал всегда сам, и люди чувствовали это. Если Корольков сказал, значит, он сделает. А если сделает, то ответит.

Трудную жизненную позицию выбрал для себя Саша, но, как считал он сам, единственно возможную для настоящего мужчины и для настоящего хирурга.

Выпустив из каморки полуживую от страха Свету и своего необычного пациента, Саша сначала ликвидировал последствия ночного происшествия: собрал в тугой ком окровавленные тряпки, включая халат, затолкал все это в пакет и положил в свою спортивную сумку. «Унесу домой, – решил он. – А там выброшу в помойку». Инструменты подбросил в обработку,