Окно с видом на счастье - 2 - Наталья Игоревна Соснина

Она расширила штат и помещение пищеблока, что позволило кормить не только пациентов, но и сотрудников клиники. Все врачи, медсестры, санитары и прочие работники больницы получали талоны на двухразовое питание в столовой. Неиспользованные талоны можно было выбрать хоть какими-то продуктами.

И только за счет этого многие не увольнялись, что позволило сохранить клинику. Часто в больнице работали семьями, и при другом положении вещей один из супругов должен был бы уволиться, чтобы кормить семью, а так работать продолжали оба.

Главврач строго следила за работой пищеблока, чуть не лично пересчитывая каждое яйцо и перевешивая каждый килограмм мяса. Если кто-то из столовских начинал подворовывать, увольняла нещадно, без предупреждения и без расчета, по статье «за халатность». Сотрудники пищеблока знали об этом, и после нескольких таких увольнений воровство прекратилось.

Для детей своих работников эта удивительная женщина смогла в те страшные времена организовать летний православный лагерь. Все в том же хозяйстве, которое поставляло в больницу продукты, пустовали два барака, раньше использовавшихся во время уборочной. Отец Сергий, больничный священник, и с ним несколько монахинь из Колыванского женского монастыря забирали в начале июня всех ребятишек, от мала до велика, которых родителям, день и ночь работающим в больнице, некуда было девать, и выезжали с ними на природу. Сначала готовили к сезону бараки, организовывали кухню и баню, а потом на автобусах, выделенных одним из автопредприятий города стараниями все той же главврача, везли ребятишек в летний лагерь. Отец Сергий, десантник, отслуживший в Афганистане, учил детей всему, что умел сам: как разжечь огонь, как ориентироваться в лесу, как защитить себя от нападения. Вечерами в лагере был костер, песни под гитару, рассказы отца Сергия про разное: когда про бога, а когда про службу в армии или спортивное прошлое. Самых маленьких спать укладывали сестры, и на ночь для них всегда были стакан молока с печенюшкой и сказка.

Вот так и выживала в то время городская больница номер четыре и ее сотрудники.

Тем не менее врачей и среднего медперсонала не хватало, и трое ребят, каждый из которых пришел в медицину осознанно и готов был работать с утра до вечера, только бы стать настоящим хирургом, были на вес золота.

Лёша Румянцев, Света Гулькина и Саша Корольков работали в отделении неотложной хирургии, которым руководил Семён Маркович Мусин. Сначала туда устроился медбратом Саша, а потом, видя, что средний персонал нужен как воздух, испросив согласия Мусина, привел своих друзей. Все трое дежурили ночами, поскольку днем учились. Работали ребята через ночь, а иногда и каждую ночь, и как они это выдерживали, одному богу известно, однако никто не жаловался, обязанности свои выполняли добросовестно и серьезно. Еще и умудрялись учиться у хирургов разным премудростям профессии, часто стоя за спинами врачей во время операций.

Самым крутым из них троих был Сашка: он поработал несколько месяцев на скорой и отслужил в санбате. Лёша тоже отслужил в армии, но не в медицинском батальоне, а в ракетных войсках. Он не поступил в медицинский институт после школы, и его призвали в армию. Саша же, проучившись почти четыре курса, не сдал проклятую аллергологию, и был отчислен, поэтому и служил потом в медбате. Таким образом, на пятом курсе они оказались вместе. Света же была моложе ребят на два года, потому что в армии не служила и поступила сразу после школы.

В ту ночь в отделении неотложной хирургии дежурили Света и Саша. Единственный на два отделения – неотложной хирургии и травматологии – врач, немолодой хирург Николай Петрович Ковалёв, оставив отделение на Сашу и Свету, оперировал с ординатором-травматологом Димой Капустиным поступившего экстренного пациента – пострадавшего в аварии мотоциклиста.

Светка сидела в приемном покое, Саша – на посту в отделении. Было около двух часов ночи, стояла тишина, и только стрекот кузнечиков слышался из больничного парка, окружающего корпуса старейшей в городе клиники.

Саша вышел в коридор и закурил в окошко на лестничной площадке первого этажа, приоткрыв дверь в отделение: на всякий случай, ведь по-хорошему, с поста уходить не полагалось. Тут дверь из приемного покоя открылась, и показалась испуганная, с вытаращенными глазами Светлана:

– Саня-я-я-я…

– Чего такое?

– Са-а-а-ань… Там, на крыльце… Сидит кто-то… И кровь…

Саша отреагировал, как всегда, быстро: затушил сигарету и, бросив Свете через плечо: «Иди на пост», прошел через приемный покой и выглянул на улицу. На крыльце и вправду, привалившись спиной к перилам, сидел человек. Это был молодой мужик в трико и кожаной куртке, под которой виднелась белая футболка, буквально пропитанная кровью. Он держался правой рукой за левое плечо, и на ступеньках возле него была кровь – немного, но лужица натекла вполне заметная. Увидев Сашу в белом халате, парень прохрипел:

– Братан, перевяжи меня! Пулевое в плечо, кровища, видишь, хлещет…

Саша сразу сообразил, что перед ним боец какой-то бандитской группировки, раненный во время разборок. Дело было обычное, по ночам в Новосибирске то и дело стреляли – шел бесконечный передел сфер бандитского влияния, и народ уже не удивлялся, когда в ночи раздавались выстрелы или визг тормозов, а то и просто звуки поножовщины с криками и воплями.

– Идти можешь? – спросил он ночного гостя.

– Могу, – ответит тот и добавил: – Они могут сюда нагрянуть, братан, добивать меня. Надо кровь как-то убрать, я вроде оторвался от них, но мало ли… Спрячешь?

– Спрячу, – сказал Саша. – Пошли.

Парень с трудом поднялся и, все так же зажимая рукой рану, пошел за Сашей.

Войдя в коридор, Саша шепотом, чтобы, боже упаси, не разбудить кого-то из больных, позвал:

– Светка! Светка! Иди сюда!

Та, испуганно подняв голову и увидев его, подошла.

– Так, давай быстро, Светик! Быстро! Ведро и швабру и отмывай кровь на крыльце. Только так, чтобы ничего не осталось, поняла меня?

Поскольку во время дежурств им часто приходилось выполнять еще и обязанности санитаров – мыть полы, туалеты, лестницы, то где находятся ведра и тряпки, оба прекрасно знали. Под лестницей была крошечная незаметная каморочка, в которой все эти орудия труда и располагались.

Света, едва взглянув на Сашу, поняла, что дело серьезное, времени на вопросы нет, и кинулась к каморке.

– Потом избушку на клюшку сразу! Поняла, Света? И ко мне.

– Да, поняла, все поняла, Саш!

– Так… С тобой… С тобой… – обернулся он к раненому, вытащил из шкафа чистый халат и накинул его на плечи парню. – Пошли, только старайся не топать, не дай бог, кто проснется – нам хана.

Придерживая пошатывающегося раненого, Саша осторожно повел его через отделение в процедурный кабинет. Окно процедурного выходило на противоположную от главного входа сторону, в глухой больничный дворик, поэтому можно было почти не опасаться, что если вдруг кто-то и подойдет к зданию, то увидит, что в одном из окон горит свет.

Саша закрыл дверь, щелкнул выключателем. Снял с парня халат и бросил его на пол у двери. Потом усадил его на кушетку и снял сначала правый рукав его куртки, потом, очень осторожно – левый. В кармане было что-то тяжелое – оружие, догадался Саша.

– Так, давай я посмотрю. Тихо, тихо, не бойся, я пока ничего не трогаю.

Саша быстро и тщательно вымыл руки, надел перчатки:

– Ну все, сидим тихо!

Направив лампу на руку раненого, он взял пинцет и кривые хирургические ножницы. Парень испуганно посмотрел на Сашу. Тот, заметив его взгляд, успокоил:

– Не бойся, я рукав от футболки сначала отрежу и уберу. Сиди спокойно, я скажу тебе, когда начну смотреть.

Тот судорожно вздохнул и сказал:

– Сестренка там убралась? Вдруг найдут?

– Сейчас она придет. Дверь закроет и придет.

Саша осторожно отогнул пинцетом ткань рукава от краев раны и стал ножницами обрезать рукав. Отрезав, выбросил его на пол. Отложив инструменты в металлическую кювезу, стал ощупывать раненую руку. Парень тихонько застонал.

– Где больно? Здесь?

– Да.

– А вот здесь если надавлю?

– Здесь меньше.

– Все понятно. Сидим.

Корольков подошел к стеклянному шкафу и стал доставать инструменты и все, что было необходимо для извлечения пули и обработки раны. «Так, – на ходу размышлял он. – Антибиотик я ему дам, спишу на бабку из третьей палаты, все равно она ни хрена не помнит… Противостолбнячную сыворотку тоже смогу списать, если что, в следующее дежурство или скажу, что разбил во время перевязок. А вот с лидокаином задница. Все под запись, и даже новокаина нет».

– Братан! – позвал бандит.

– Чего?

– Ты ж мусоров не вызывай, христом-богом! Я тебе денег дам. А, братан?

Парень, видно, решил, что