Пышка. Накормлю тебя нежно - Авелина Атталь

Я почувствовала, как краснею, и ничего не могла с этим сделать.

— Спасибо, — сказала я. — Вы тоже… очень ничего.

Он рассмеялся — коротко, негромко, но искренне, — и предложил мне руку. Я взяла её, и мы прошли в зал, и весь вечер потом был как в тумане: мягкий свет, тихая музыка, вкусная еда, которую я почти не запомнила, потому что всё моё внимание было сосредоточено на нём.

Мы разговаривали.

По-настоящему разговаривали, не о работе, не об отчётах, не о конкурсе. О детстве, о семьях, о мечтах. Он рассказал, что вырос в маленьком городе, что его отец был военным и что он с детства привык к дисциплине, к порядку, к тому, что эмоции — это лишнее. И он не умеет говорить комплименты, потому что никто его этому не учил. А еще после нескольких лет сухомятки он заработал гастрит и прочие неприятные вещи, и оттого забыл, что такое вкусная еда.

Он держался почти год на «невкусных овощах» и паровых котлетках, пока не попробовал мой суп.

…А я рассказала ему о бабушке, о её кухне, о том, как я мечтаю открыть свою пекарню, и о том, что еда для меня — это способ сказать «я тебя люблю», когда слов не хватает.

Он слушал меня так внимательно, как никто и никогда!

— Знаете, — сказал он, когда мы уже пили кофе, — я всю жизнь думал, что любовь — это что-то сложное. Что это требует усилий, работы, что это… не для меня. А потом вы принесли этот суп. И я понял, что любовь — это просто. Это когда кто-то готовит для тебя, потому что хочет, чтобы тебе было тепло. Это когда ты ждёшь этого человека, даже если не должен. Это когда ты готов забыть про субординацию, про сплетни, про всё, потому что… — он замолчал, потом посмотрел на меня, и в его глазах было столько всего, что у меня перехватило дыхание, — потому что без этого человека всё остальное не имеет смысла.

В горле у меня стоял ком, и я не могла ничего сказать.

— Станислав… — прошептала я.

— Просто Стас, если позволишь…

Я нервно кивнула. Впервые его имя прозвучало так естественно, так правильно… И так интимно.

Просто Стас!..

Он потянулся через стол и взял мою руку. Его пальцы были тёплыми и немного шершавыми, и от этого прикосновения у меня по спине пробежали мурашки.

— Лида, — сказал он тихо, — я хочу попробовать. Не знаю, что из этого получится, но я хочу попробовать встречаться.

Я кивнула, потому что не могла говорить.

Мы вышли из ресторана в десять, и на улице было прохладно, и он предложил проводить меня до дома. Мы шли по набережной, и огни отражались в воде, и было так тихо, что я слышала его дыхание и стук своего сердца.

Потом он взял такси, и мы доехали до моего дома. Всю дорогу он рассказывал анекдоты и истории из своей жизни. Я смеялась, даже иногда хихикала, но всё никак не могла остановить волнение — я ждала, что же будет дальше.

И будет ли?!..

У подъезда мы остановились.

— Лида, — сказал он, — я не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

— Я тоже, — призналась я.

Он поднял руку и коснулся моего лица — легко, почти невесомо, — и я замерла, чувствуя, как его пальцы скользят по моей щеке, и как внутри меня всё переворачивается.

— Можно? — спросил он, и его голос был хриплым.

Я кивнула, и он наклонился, и поцеловал меня. Это был нежный поцелуй — медленный, тёплый, как будто он пробовал на вкус что-то очень дорогое, — и я почувствовала, как земля уходит из-под ног, и как всё вокруг исчезает, и остаёмся только мы — я и он.

Когда он отстранился, я открыла глаза и увидела, что он улыбается — по-настоящему, широко, так, как я никогда не видела, — и в его глазах было столько счастья, что я не выдержала и улыбнулась в ответ.

Мы стояли ещё минуту, просто глядя друг на друга, и потом он сказал:

— Завтра я принесу тебе завтрак…

— Хорошо, — сказала я. — Только не