Переодетым в Лхасу. Секретная экспедиция - Уильям М. Макговерн
Я уверен, что в будущем часть страны, по которой мы пробрались, будет использована для установления сообщения между Индией и Тибетом.
Мы изредка встречали одинокую хижину или крошечную деревеньку, почти отрезанную от внешнего мира. Жители тут по большей части не сиккимцы и не непальцы, а лепча, первоначальные жители Сиккима, у которых тибетские пришельцы, т. е. теперешние сиккимцы отвоевали страну. Лепча ведут первобытный образ жизни и населяют изолированные части страны. В небольшом размере они занимаются земледелием и рыболовством. Там, где земледелие более развито, крестьянам приходится вести борьбу с обезьянами: их массами истребляют ядом. Лепча — мало развитой народ, вымирающий в тяжелой борьбе за существование.
Днем бывало неимоверно жарко. В то время, когда мы обливались потом, расчищая себе путь, не верилось, что вскоре, дней через восемь или десять, мы окажемся среди заваленных глубоким снегом ледников, которые виднелись вдали.
Недолюбливая деревень, я предпочел устроить привал за километр до моста, под открытым небом, без палатки. К этому времени мы уже отвыкли питаться три раза в день; утром, прежде чем пуститься в путь, мы выпивали огромное количество крепкого чая, но без всякой еды, и шли по сиккимскому обычаю натощак; привал делали в три часа дня, раньше четырех наш обед не поспевал. Но и ели же мы тогда! Наш аппетит требовал частого пополнения запасов, и в этот вечер мне пришлось послать Сатану и Лхлтена в деревню за припасами. Там мои слуги, встретив знакомого, устроили грандиозную попойку и притащились обратно, когда я уже встал и собирался выступать.
Это было 15 января. Я настоял на том, чтобы отправиться в путь тотчас же, и им пришлось взяться за работу, не поспав и минуты. По ту сторону реки, за деревней Самдонг — или Манка, как ее тоже называют — дорога стала значительно лучше. Местами мы могли ехать верхом вместо того, чтобы итти впереди наших пони, расчищая для них путь. Я пережил очень беспокойные моменты, зная, насколько необходимо было торопиться. Погода была хорошая, и я чувствовал, что если добраться до перевала раньше, чем разразится снежная буря, то есть надежда его пройти. Каждая потерянная минута грозила опасностью. Но Сатана свалился с седла, оказавшись в состоянии полной невменяемости, и нам стоило больших усилий поднять его на ноги.
При таких обстоятельствах я счел необходимым остановиться на день, хотя мысль потерять даже несколько часов была мне крайне неприятна. Короткий переход не уменьшил моего аппетита, и в наш суточный присест я съел цыпленка и шесть яиц. Свободное время я решил употребить на приготовление своего костюма. До сих пор я путешествовал англичанином, и не было причины отказываться от этого до достижения горных проходов, т. е, еще несколько дней, кроме той единственной причины, что отныне я стал особенно бояться привлечь к себе внимание в деревнях, через которые мы проходили. А если бы меня увидели уходящим по направлению к перевалам, то сейчас же распространился бы слух о том, что я иду в Тибет. С другой стороны, я пока еще не хотел переодеваться, так как это подвергало бы меня большему риску задержания: я имел разрешение дойти до перевалов, но, узнай деревенские власти, что я путешествую одетый тибетцем, они меня наверно подвергли бы допросу.
Я остановился на компромиссном решении: держаться вдалеке от деревень, слуг посылать туда только за провиантом, одеться в сиккимский костюм и окрасить волосы, чтобы издали походить на туземца, не трогая пока лица и глаз; я решил также не отрицать своей национальности в том случае, если бы кто-либо явился с расспросами на место нашей стоянки.
Предварительный маскарад этот со стороны моих слуг не возбудил никаких подозрений. Слуги и так меня считали не совсем нормальным с тех пор, как в Гианцзе я расхаживал в тибетском костюме, и решили, что я и тут фокусничаю и притворяюсь туземцем, чтобы лучше узнать народ. До того слуги ежеминутно ожидали, что мы повернем назад и пойдем в Пермаянцзе, как было намечено, но я им заявил, что раз мы зашли так далеко, то я намерен дойти до Лакена и посетить там знаменитейшего ламу и уже после этого вернуться в Пермаянцзе через Ганток. О моих настоящих намерениях они не догадывались, тем более, что считали перевалы закрытыми.
16 января оказалось возможным продолжать наш путь на север. После шести — семи километров необычайно плохой дороги мы пришли в деревню Дрикшу. Тяжелая работа по расчистке пути была окончена, но мы оказались на большой дороге, где нас могли задержать. Нервы были напряжены.
Из Дрикшу я, не останавливаясь, пошел один; слуг же оставил там для закупок, внушив им ничего не говорить обо мне жителям, а на вопросы отвечать, что мы-де идем на богомолье в Лакен.
Эта часть Сиккима мало населена, цветущих деревень тут не встречаешь совсем. Это объясняется отсутствием непальцев и индийцев, которым Сикким обязан своим процветанием. Малочисленность и бедность тех немногих деревень, мимо которых нам случалось проходить, заставляли нас особенно заботиться о снабжении. Мы научились пользоваться всем тем, что попадалось по дороге: животным давали бамбуковые побеги, а овощи для стола прислуги заменялись папоротником, в котором постоянно путались наши ноги. Вместо маруа и молока нам приходилось довольствоваться свежей ключевой водой. Яйца и свежее мясо попадались редко, но в этот день мы купили замерзшего мяса, которое тибетские крестьяне едят сырым. Я его ел поджаренным досуха, хотя и в таком виде оно имеет противный, отдающий гнилью вкус. Народы, населяющие Сикким и Тибет, имеют предубеждение против жареного мяса: они считают, что оно вредит дыханию при восхождении на горы, и единственным способом приготовления его признают варку.
На следующий день, 17 января, мы прошли еще пятнадцать километров и расположились на отдых между двумя крошечными деревушками — Сингтам (почему-то на картах названной «Санджик») и Тонг. Мое частичное переодевание достигало цели; те три — четыре человека, которые прошли мимо нас по дороге, даже не оглянулись. Дорога плчти незаметно шла в гору; мы уже находились на высоте 2130 м над уровнем моря и жары больше не испытывали. В хорошую погоду мы почувствовали бы разве свежесть, но, к великому моему огорчению, погода нам изменила: стало пасмурно и холодно, и было ясно, что на горных вершинах идет снег. Местность становилась все безотраднее; попадались лишь покинутые раскрошившиеся глиняные дома.
В этот день нам стоило особенного труда выбрать