Путешествие в страну майя - Алла Юльевна Макарова

Преступление Ланды вызвало возмущение даже в Испании, а день 12 июня 1562 года остался в памяти народа как один из мрачных дней в истории человеческой культуры.

Ланда едет в Испанию, чтобы оправдать жестокости, которые по его инициативе были допущены в отношении индейцев, «отпавших» от католической церкви и вернувшихся в свои языческие храмы.

Чтобы искупить вину, он задумал написать хронику из истории культуры майя, книгу о том, что еще можно было узнать от его современников — майя XVI века.

Ланде удалось познакомиться с образованным индейцем, членом одной из самых значительных майяских правящих династий — династии Кокомов.

В своей хронике, названной «Сообщение о делах в Юкатане», Ланда часто почти дословно передает рассказ этого индейца, своего основного информатора. В этом главное значение книги. Книга появилась в печати только в 1864 году. В ней рассказывалось о первых испанцах в Америке, о завоевании Юкатана конкистадорами из семьи Монтехо во главе с Франсиско Монтехо, содержались некоторые сведения о культуре майя — календаре, письменности, архитектуре и социальном строе XVI века - времени покорения.

Но вклад Ланды слишком мал, чтобы искупить тяжелую вину перед гениальным народом, перед историей мировой культуры.

И все же каким-то чудом сохранились три рукописи, или три кодекса, доиспанской эпохи, написанные иерюглифами. Кодексы известны под именем Парижского, Дрезденского и Мадридского, они получили свое название по месту, где хранятся. Дрезденский кодекс был найден в 1739 году. Этот литературный памятник состоит из тридцати шести листов, представляющих собой свиток из луба фикуса длиной в три с половиной метра. В 1859 году, вместе с бумагами, выброшенным кем-то в мусорную корзинку, был обнаружен второй кодекс — Парижский. Третий, Мадридский,— самый большой. Его длина 6 метров 55 сантиметров, состоит он из пятидесяти шести листов[59].

Весьма ценным литературным памятником майя является «Пополь-Вух»—«Книга народа». Переводы этой редкой книг вышли, вероятно, во всех цивилизованных странах. «Пополь-Вух» называют «жемчужиной в сокровищнице мировой литературы», и ценность ее в том, что она в своих легендах, мифах верно передает этические, религиозные и философские представления киче, одного из племен великой семьи центральноамериканских майя.

Первоначально «Пополь-Вух» был, очевидно, записан иероглифами. После прихода в Гватемалу испанцев кто-то переписал эту рукопись латиницей. Личность переписчика литературного памятника неизвестна. Возможно, «Пополь-Вух» переписал (скорее всего в 1530 году) крещеный индеец Диего Рейносо. Переписанный экземпляр «Пополь-Вух» пережил пору губительной деятельности Диего де Ланды и его фанатических соратников. В начале XVIII века эту рукопись, надежно спрятанную в гватемальской индейской общине Чичикастенанго, нашел образованный доминиканский монах, благородный друг индейцев Франсиско Хименес. Он скопировал ее и, владея языком киче, сделал также испанский перевод текста. С рукописью Хименеса познакомились впоследствии европейские исследователи. В 1861 году был опубликован в Париже ее французский перевод, автором этого перевода был французский исследователь Брассер де Бурбур. С тех пор эта удивительная книга была переведена на многие языки, в том числе и на русский, и стала достоянием читателей всего мира.

Седьмого марта 1842 года путешественники выехали из Мани.

Стефенс записывает в своем дневнике, что доктору Кэботу (участнику второй экспедиции) удалось сделать интересные наблюдения над птицами Юкатана, еще никем не изученными; и особенно интересен материал, собранный доктором Кэботом, о диких индюках — птицах, придающих особый колорит стране майя.

Ночь провели в Тисмечуане — маленькой деревушке с глубоким колодцем. Вода в нем находилась на глубине пятидесяти метров. Женщины шли одна за другой к колодцу, и каждая, набрав ведерко воды, оставляла горстку кукурузы — дань хозяину асьенды. А путешественники напоили лошадей за деньги и еще до рассвета двинулись в путь.

В 9 часов утра они прибыли в маленький городок Пето, где Стефенса поджидал Казервуд. Они с радостью воспользовались гостеприимством дона Пио Переса — старого знакомого и доброго друга Стефенса.

Пето был красивый городок. Улицы его, как и в Мериде, обозначались изображением разных фигур на домах. Церкви и монастыри, как и в испанских городах, доминировали над другими зданиями.

На страницах дневника Стефенс высказывает глубокую благодарность Пио Пересу, который принял горячее участие в их исследованиях и сделал все, что мог, чтобы облегчить им труд.

Время археолога было целиком занято очень интересными беседами с ним о древних сокровищах страны. Пио Перес подготовил для Стефенса словарь глагольных форм языка майя и материал, поясняющий их грамматику. Он подарил ему словарь, написанный от руки и содержащий четыре тысячи слов на языке майя. И главное, этот образованный человек, большой знаток языка майя и того немногого, что о них известно, подарил Стефенсу копию очень важного исторического документа о тольтеках — народе, который сыграл большую роль в поздний период истории майя. (Слово «тольтеки» означает «строители». Происхождение их неизвестно. Ученые предполагают, что они были родом из племени нахуа.)

В X веке тольтеки вторглись в Чичен-Ицу, но, вопреки обычаю чужеземных завоевателей, не разорили город. Со временем они оказали положительное художественное влияние на архитектуру Чичен-Ицы, хотя их искусство было более примитивным.

Искусство тольтеков растворилось в искусстве майя. Ученые предполагают, что влияние тольтеков на архитектуру Чичен-Ицы длилось от XI до XIII веков нашей эры.

ЧИЧЕН-ИЦА

ЧИЧЕН-ИЦА — ЭТО ПАРИЖ И ЛУРД[60] МАЙЯСКОГО МИРА.

Милослав Стингл

Сбылась мечта

Стефенс тепло распрощался с доном Пио Пересом и в сопровождении своих друзей отправился в Чичен-Ицу. Побывать в этом городе уже давно стало мечтой археолога и художника.

Еще двое суток пути, и на третий день, под вечер, они увидели возвышавшийся над равниной храм Кукулькана.

План центральной части древнего города майя Чичен-Ицы.

Через полчаса путешественники уже находились среди развалин древнего города. Все величественные здания были на виду. Они отбрасывали гигантские тени на равнину и представляли удивительное зрелище.

Белокаменная дорога проходила прямо посреди развалин. Место было настолько открытое, что путешественники, все еще не веря своим глазам, проехали совсем близко от главных зданий.

Невольно они сдерживали лошадей за уздцы, пораженные волнующим зрелищем древнего города.

Смеркалось, и надо было спешить к асьенде.

Раздались крики пастухов, и огромное стадо коров хлынуло через ворота усадьбы, к которой они направились.

Асьенда, где заночевали археолог и художник, известна под тем же именем, что и старый город