Путешествие в страну майя - Алла Юльевна Макарова

Испанские солдаты тоже отправились смотреть город.

Их поразило огромное количество домов идолопоклонства (молелен). По их словам, идолов было так много и они были так разнообразны, что невозможно было не только описать их, но даже сосчитать.

Согласно историческим записям, в городе Тайясаль майя воздвигли двадцать один храм. Главный из них находился в ведении Кин Канека — верховного жреца, двоюродного брата верховного правителя Канека. Этот храм построен на пирамиде квадратной формы, с красивой лестницей из резных камней. Дальше упоминается о его сходстве с замком, отсюда и название — Эль Кастильо. Такое же название испанцы дали храмам в Чичен-Ице и Тулуме; оно и сохранилось за ними до сегодняшнего дня.

Замок в Тулуме. "Кастильо". Тулум. Юкатан. Рис. Казервуда.

Рассказывается еще об одном храме подобной архитектуры, о других упоминается лишь мимоходом. Описания храмов короткие и общие, но, по мнению Стефенса, этих описаний достаточно, чтобы прийти к заключению, что храмы столицы Тайясаль, в общем, такой же архитектуры, как и разбросанные по всей стране.

Где же теперь эти языческие храмы? По свидетельству современников, от них не осталось и следа.

Если перелистать страницы истории, записанные Когольюдо, то ответ не трудно найти.

Губернатор Урсуа завладел островом в восемь часов тридцать минут утра. Отзвучала молитва благодарности. После этого генерал отдал распоряжение всем офицерам и начальникам отправиться в разные части города и в языческих храмах, а также в домах, где было замечено идолопоклонство, сбросить и перебить всех идолов. Сам Урсуа вместе с викарием принимал в этом участие. Какое количество идолов и статуй, которые испанцы принимали за идолов, было уничтожено, можно судить по тому факту, что, приступив к «делу» в половине девятого утра, они били, ломали и жгли идолов до половины шестого вечера, пока не прозвучал сигнал, призывающий к ужину, «а поужинать завоевателям было нужно после такого тяжелого труда», — пишет историк.

С горечью читает Стефенс эти страницы из истории конкисты. Они вызывают в нем бурю негодования. Вот что он записывает в своем дневнике:

«И если в один день можно было уничтожить столько идолов, то за период в сто сорок пять лет, когда был выстроен военный форт, церкви и другие здания, которые существуют по сей день, времени было вполне достаточно, чтобы уничтожить все языческие индейские храмы.

Я спрашивал себя, где алтари и храмы Петена? А теперь мне хочется задать еще один вопрос. Где индейцы, плывшие плечом к плечу в тот ужасный день кровавой бойни, чьи головы покрыли всю поверхность воды от острова до большой земли? Где эти несчастные беженцы и обитатели других островов и территории Ица? Они бежали в глухие, дикие места, пока ужасные испанцы не проникли туда. И в моем воображении снова и снова встает город, о котором я уже не раз говорил, где живут некрещеные индейцы по обычаям своих предков. И не стоит удивляться тому, что далеко за пределами озера Петен, среди дикой природы, куда не ступала еще нога белого человека, может быть, индейцы живут так, как жили их предки до открытия Америки. Они молятся перед алтарями языческих богов и посещают языческие храмы, такие же, как те, что теперь уже разрушены, разбросаны по всей территории Юкатана»[56].

Отправляясь в свое второе путешествие (1841 — 1842) из Северо-Американских Соединенных Штатов к берегам Карибского моря и Мексиканского залива, Стефенс мечтал продолжить исследование развалин древних городов на полуострове Юкатан, изучить развалины знаменитого города Чичен-Ица, еще раз побывать и полюбоваться прекрасным Ушмалем и проникнуть в глубь страны.

Но оказалось, что сама Мерида дала большой материал для раздумий.

Стиль города — мавританский, в то время господствовавший в Испании. Дома каменные, одноэтажные, с балконами под окнами и большим внутренним двором — патио.

В центре города большая площадь. Вся восточная сторона ее занята собором и дворцом епископа. На западной стоРоне — здание кабильдо (муниципалитета). На северной стороне дворец губернатора, а на южной — здание, которое невольно обращает на себя внимание: его фасад украшен богатым скульптурным орнаментом. В стену вмонтирована каменная плита со следующей надписью:

«По воле аделантадо Франсиско дё Монтехо это здание воздвигнуто в тысяча пятьсот сорок девятом году».

Сюжет, изображенный на камне, следующий: два гигантских рыцаря в латах топчут поверженных, нагих людей. Нет сомнения, что здесь изображены покорители Юкатана — отец и сын Монтехо.

Нельзя пройти мимо этого здания без горького чувства обиды за индейцев и глубокого возмущения против завоевателей. Хочется повторить здесь слова великого гуманиста Лас-Касаса: «Сей тиран с тремястами людей начал вести войну против невинных, в собственной отчизне живущих и никому вреда не чинящих туземцев, чем вызвал гибель несметного множества народа».

Казервуд пытался сделать зарисовку фасада дворца, но около него собралась толпа любопытных и работать было невозможно. Стефенс предполагал, что это здание было синтезом искусства индейского и испанского,— проект, конечно, был испанский, а исполнение — индейских мастеров. В тот ранний период, всего лишь пять лет спустя после основания Мериды, испанцев здесь было немного, и, конечно, каждый из них считал себя конкистадором и не хотел снизойти до строительных работ, да и не обладал этим умением. Стефенс с убеждением писал:

«Здесь работали индейские зодчие резцом из вулканического стекла обсидиана, а не теми инструментами, которыми их снабжали испанцы».

Улицы в Мериде означались способом, характерным для Юкатана: на дом, который стоял на углу улицы, прикреплялась дощечка с красочным изображением какой-нибудь птицы или животного. Так, Стефенсу оказали гостеприимство на улице Фламинго; известны были улица Слона, улица Быка и т. д. Большинство индейцев не умели читать по-испански, но легко ориентировались по этим знакам.

Характерной особенностью Мериды и других испанских городов являлись католические храмы. Были среди них храмы довольно красивой архитектуры и убранства, но ни один из них не мог сравниться с замечательным зданием Францисканского монастыря. Он стоит на холме в восточной части города, окруженный высокой каменной стеной с башнями, как замок. Каменная стена хорошо сохранилась, но внутри произошло страшное опустошение.

Вот что Стефенс узнал о судьбе этого здания. В 1820 году новая конституция, провозглашенная в Испании, распространилась на испанские колонии. Тридцатого мая местный