Путешествие в страну майя - Алла Юльевна Макарова
Из дверей хижины, где остановился Стефенс со своими спутниками, были видны главные здания древнего города.
Они посетили сначала те, которые находились на противоположной стороне дороги. Тропинка шла через небольшой участок леса, а потом через место выгона, испещренного следами копыт.
«Перед нами открылась картина,— записывает в дневнике Стефенс,— которая снова поразила своей необычностью. Впечатление от развалин было очень сильное — они великолепны. Здания большие и многие хорошо сохранились. Но фасады зданий не отличались таким богатым убранством, как многие из тех, которые мы видели раньше. Их скульптурные орнаменты выполнены грубее, и казалось, что все выстроено в более давнее время».
Вода
В районе Чичен-Ицы, так же как и в других районах Юкатана, источники воды и водоемы встречаются редко, и проблема воды стоит очень остро. Как и в других районах Юкатана, здесь тоже «сеноты»— колодцы на большой глубине, трудно достигаемые. Но здесь они менее освоенные, больше по площади и часто почти недоступные. Эти сеноты поражают путешественников и вызывают чувство восхищения своей первозданностью.
Сенот - колодец. Чичен-Ица. Рис. Казервуда.
Сеноты в Чичен-Ице — это огромные круглые ямы от двадцати до семидесяти метров в диаметре, с обрывистыми, отвесными берегами, уходящими в глубь земли на двадцать — тридцать метров. Здесь-то и находит человек бесценное сокровище— воду. Вода во всех сенотах находится на одном и том же уровне,— ученые предполагают, что они снабжаются подземными реками. Стефенс видел хижины индейцев, выстроенные на берегу сенота, с одной стороны огороженного плетнем. За изгородь индианки забрасывали свои лубяные ведерки, зачерпывали воду и вытягивали ведерки за длинную веревку. Очень вероятно, что два самых больших сенота этих мест послужили причиной основания древнего города Чичен-Ицы.
Перед нами сенот в древнем городе Чичен-Ице, зарисованный художником Казервудом. Он отличался по своей форме от большинства сенотов, которые исследователи видели в этой стране,— они обычно представляют собой круглую яму, на дне которой на большой глубине скрыта вода.
Этот сенот продолговатой формы — сто двадцать метров в длину, пятьдесят в ширину. Берега его отвесные, двадцатиметровой высоты, за исключением одного места, где берег обрушился и образовался крутой, изломанный спуск к воде.
«Тропа,— читаем дневник Стефенса,— по-видимому, была в какой-то мере искусственной, так как мы нашли в одном месте на берегу остатки каменной стены. Каждый день в полдень, когда жара становилась невыносимой на поверхности земли, мы купались в этом глубоком сеноте».
Исследование древнего города Чичен-Ицы происходило в тяжелые дни — в стране был голод. Когда запоздалый дождливый сезон стал грозить неурожаем, цена на кукурузу поднялась очень высоко, особенно в центральных районах страны. Здесь цены на зерно были в четыре раза выше, чем на морском побережье, куда приходили корабли, нагруженные зерном из Соединенных Штатов. Отчаяние, которое овладело народом из-за неурожая, трудно себе представить. Индейцы молились, приносили жертвы богу дождя Чаку, но все было напрасно — засуха продолжалась, дожди не освежали землю.
В 1836 году страна пережила то же несчастье, что и теперь. Правда, теперь вдоль побережья океана стояли корабли с зерном, присланным из Северной Америки. Однако доставка внутрь страны была невозможна из-за отсутствия транспорта, и цена на кукурузу поднялась так высоко, что стала совершенно недоступна населению. Голод свирепствовал в стране, и индейцы умирали от истощения. Они собирались толпами около хижины, где поселились исследователи, но помощь, которую Стефенс мог им оказать, была ничтожной.
«Акаб-Циб» — «Написанное в темноте»
Здание «Акаб-Циб» находилось на расстоянии двухсот метров от той хижины, где поселились Стефенс и Казервуд, нужно было только перейти территорию, отведенную для выгона скота. Это здание не было построено на ступенчатой террасе, как большинство зданий архитектуры майя. Вопреки обычаю использовать природные возвышенности для возведения пирамид, майя поставили его на искусственно устроенном холме, лицом к востоку. Длина его по фасаду — пятьдесят метров. С наружной стороны оно выглядит довольно просто, без каких-либо орнаментов. Огромная лестница, уже совершенно разрушенная, поднимается посередине здания до самой крыши.
На передней стене, обращенной к востоку, находятся семь дверей; по бокам здания — по одной двери; в доме восемнадцать комнат.
Здание, известное под названием Акаб-Циб. Чичен-Ица. Рис. Казервуда.
С южной стороны дверь открывается в комнату, окутанную глубокой тайной. Через низкую узкую дверь задней стены она сообщается с другой комнатой такого же размера, находящейся позади.
На каменной притолоке этой двери высечены иероглифы в барельефе, нижняя часть двери тоже украшена скульптурным рисунком, воспроизведенным Казервудом.
Эта таблица иероглифов и положение, в котором она находится, навели индейцев на мысль назвать здание «Акаб-Циб» — «Написанное в темноте», потому что свет проникает в эту комнату через единственную дверь, и комната настолько темна, что художнику стоило больших усилий воспроизвести иероглифическую надпись.
«Впервые в Юкатане мы нашли иероглифы, высеченные на камне, которые, вне всякого сомнения, были такого же типа, как в Копане и Паленке.
Деталь двери в Акаб-Циб. Рис. Казервуда.
«Написанное в темноте», наверно, объяснило бы все, если бы кто-нибудь мог это расшифровать. Сидящая фигура, по-видимому, совершает заклинание или какой-то языческий ритуал. Следы красной, синей и желтой краски отчетливо видны на барельефе»,— пишет Стефенс.
Каса де лас Монхас — «Женский монастырь»
Если пойти от здания Акаб-Циб в западном направлении и выйти за каменный забор асьенды, то можно увидеть огромное здание, известное под названием «Женский монастырь», — одно из главных зданий Чичен-Ицы. Это здание хорошо сохранилось и отличается богатством и красотой своих орнаментов.
Совсем близко от «Женского монастыря», справа, находится «Иглесия» (церковь). Фасад ее украшен двумя карнизами сложного и красивого рисунка. Над дверью расположено двадцать иероглифов в четырех рядах, по пяти в каждом. И тут же, на этой стене,— своеобразное украшение, часто встречающееся в архитектуре Ушмаля,— шесть выдающихся вперед крючков, похожих на хобот слона[61]. Над дверью, в полукруглой нише, находится барельеф, на