Звезда за облаками - Artyr Gor
Со Ын тихонько хихикнула:
— Ненавидел? Ты?! Но ты же знаешь про музыку абсолютно всё!
«Сейчас знаю и ценю, а тогда… представь мальчишку, которому хочется на улице в футбол с пацанами гонять, а его садят за фортепиано на три часа и заставляют этюды Черни долбить, — Артём добродушно засмеялся. — Но зато именно отец и мама вбили мне в голову главные законы сцены. Отец всегда говорил: "Антон, запомни: зритель простит тебе фальшивую ноту, простит сорванный аккорд или сбитый темп. Зритель никогда не простит тебе отсутствия сердца. Если ты сам не проживаешь то, что играешь — ты не музыкант, а ремесленник"».
Со Ын затаила дыхание, впитывая каждое его слово.
«А мама в училище всегда учила своих студентов вокальной психологии, — продолжал Артём. — Она говорила: "Когда ты проходишь мимо публики, ты не должна просить у них внимания. Ты должна дарить им эмоцию". Сегодня на Хондэ ты сделала именно это. Ты не просто отработала программу — ты отдала им кусочек своей души. Когда ты пела "Пачку сигарет", ты ведь не думала о том, правильно ли зажат палец на шестом ладу?»
— Нет… — призналась Со Ын, закрыв глаза. — Я вообще забыла, где нахожусь. Я просто смотрела на эти огоньки неоновых вывесок, на небо за деревом… и мне казалось, что я пою обо всех нас. О дедушке, о тебе, о тех ребятах, которые стоят внизу и тоже ищут своё место в этом огромном Сеуле.
«Вот! Это и есть высшее мастерство, Со Ын, — тихо и ласково прошептал Артём. — И именно поэтому люди тянулись к чехлу и бросали деньги. Они платили не за струны и не за правильные ноты. Они платили за искренность, которой так не хватает в этом шумном, суетливом мире».
Со Ын почувствовала, как по её телу разливается волшебное, нежное тепло. Усталость никуда не ушла, но она перестала быть мучительной — теперь это была сладкая, благородная усталость победителя.
— Артём… — совсем уже сонным, заплетающимся шепотом проговорила она. — Мы ведь завтра снова пойдем?
«Завтра мы сделаем перерыв, милая, — заботливо возразил Артём. — Завтра мы будем отдыхать, гулять, есть вкусную еду и дадим твоим пальчикам и связкам полностью восстановиться. А вот послезавтра — обязательно вернемся. Нам нужно нарабатывать репертуар, шлифовать движения и ковать твой сценический характер. А самое главное — беречь твоё здоровье».
— Хорошо… Как скажешь, учитель…
«Спи, Со Ын, — Артём словно погладил её по голове невидимой, тёплой рукой, укутывая ее сознание плотным коконом покоя. — Ты сегодня сделала великое дело. Засыпай, маленькая моя. Я рядом. Я буду беречь твой сон».
Со Ын свернулась калачиком под лёгкой простынёй, прижала руки к груди с невероятным чувством абсолютного счастья и защищенности.
Со Ын уже почти погрузилась в сладкое, вязкое забытье. Сознание медленно уплывало в тёплую темноту, мышцы полностью расслабились, а тяжёлые веки казались приклеенными к коже. Но в тот самый момент, когда она была готова окончательно провалиться в сон, в её голове снова зазвучал голос Артёма — на этот раз не усыпляющий, а по-деловому оживлённый и с ироничной искринкой:
«Подожди, подожди, товарищ артистка! Отставить спать! Есть ещё один важнейший вопрос, который мы просто обязаны обсудить прямо сейчас, пока впечатления от вечера свежи».
Девушка тихо и беззлобно застонала, уткнувшись носом в подушку, и еле слышно пробормотала:
— Артём-а… ну мы же уже всё посчитали… Деньги в баночке, гитара в чехле, глаза слипаются… Что ещё?
«А вот что! — Артём подался вперёд в её мыслях, словно увлечённый продюсер на ночной студии. — Я тут вспомнил один любопытный момент из нашего сегодняшнего выступления. Помнишь ту компанию пацанов в широких штанах и банданах, которые подошли ближе к концу программы? Они слушали тебя с открытыми ртами, а один из них даже притоптывал в ритм и пытался делать кач руками. Я заметил, как у тебя загорелись глаза, когда ты их увидела. Признавайся, тебе ведь нравится американский рэп?»
Со Ын замерла на секунду, а потом чуть слышно смущённо хихикнула, уткнувшись лицом в прохладную ткань простыни.
— Ну… есть немного… А как ты догадался?
«Ха! Да у тебя на лице всё было написано! — засмеялся Артём. — К тому же, когда мы с тобой только разбирали репертуар, ты с особым азартом разучивала ритмическую читку в куплетах "To Mother" группы g.o.d. Ты не просто проговаривала слова, ты пыталась поймать этот особый, американский флоу. Откуда это у провинциальной корейской девчонки?»
Со Ын перевернулась на спину и уставилась в потолок, на котором плескались тени от ветвей тополя за окном.
— Год назад, когда я ещё училась в школе, к моему однокласснику из Пусана приехал старший брат, — тихо, но уже проснувшись, начала рассказывать она. — Он привёз с собой настоящий двухкассетный магнитофон Panasonic и пару затёртых до дыр кассет, которые ему перепродал какой-то моряк. Там был американский хип-хоп. Мы тайком собирались у него в гараже после уроков… Артём, я ни слова не понимала из того, что они тараторили на английском! Но этот грув… эти тяжёлые, качающие биты, этот уверенный, дерзкий ритм… Он буквально заставлял кровь бежать быстрее!
«О да, я тебя прекрасно понимаю, — с ностальгией отозвался Артём — сейчас явно золотая эра хип-хопа. Сейчас в Америке гремят Eminem с его легендарным "The Marshall Mathers LP", Dr. Dre, Snoop Dogg, Jay-Z, DMX. Это не просто музыка, Со Ын, это настоящая культурная революция, которая прямо сейчас захватывает весь мир. И Южная Корея — не исключение. Ты видела, как одевается молодежь на Хондэ? Широкие трушные джинсы, банданы, кроссовки Timberland».
— Да! — оживилась Со Ын, приподнимаясь на локте. — У нас в Корее сейчас тоже все слушают Seo Taiji and Boys, Jinusean, CB Mass… Но рэп — это же не для гитары? Это же электронные биты, сэмплы, драм-машины… Как хрупкая девушка с акустическим инструментом может сыграть рэп?
Артём хмыкнул, и Со Ын буквально почувствовала, как в его голове закрутились шестеренки дерзкой аранжировочной мысли:
«Вот тут-то и кроется наша с тобой главная фишка, Со Ын! Синтезатором и готовым минусом сейчас никого не удивишь — включил магнитофон и читай себе под нос. Но это пока не про