Звезда за облаками - Artyr Gor

Закончив завтрак и искренне поблагодарив хозяйку, Со Ын вернулась к себе на третий этаж. Она плотно закрыла дверь на засов, прошла к углу и бережно достала из чехла дедушкину гитару. Лакированный корпус вспыхнул в солнечных лучах глубоким глянцем.

Она села на край кровати, положила инструмент на колени и провела подушечкой пальца по струнам. Гитара отозвалась густым, бархатным гулом.

— Ну что, Артём, с чего начнем? — спросила Со Ын.

«Сначала давай разберём нашу стратегию, — Артём перешел на тон опытного музыкального наставника. — Пойми главную вещь, Со Ын: уличная публика на Хондэ — это особая среда. Сюда приходят студенты, творческая молодежь, старшеклассники, музыканты. У нас с тобой нет комбика, нет микрофона, нет усилителей. Есть только твой голос и звук вот этой прекрасной дедушкиной гитары. Чтобы заставить прохожих остановиться и слушать, мы не можем играть абстрактную музыку. Мы должны бить по стопроцентным, проверенным чувствам и эмоциям».

— Сколько песен мы сыграем?

«Ровно семь, — отчеканил Артём. — И наша программа построена идеально с точки зрения драматургии. Смотри: пять песен — это легендарные, любимейшие корейские хиты, выпущенные до двухтысячного года. Их знает абсолютно каждый человек от пятнадцати до сорока лет. Шестая песня — американский шедевр на английском языке, потому что корейская молодежь сейчас просто бредит западной культурой. И седьмой, финальной песней, нашей главной интригой и визитной карточкой, станет песня Виктора Цоя "Пачка сигарет", переведенная на корейский язык».

Со Ын затаила дыхание, внимательно слушая.

— А что по корейские песни. Что именно мы споем? А как же авторская? Тоже что и вчера выбрали или ты передумал?

«Да. Вот что я придумал. Первой номером идет "Becoming Dust" (먼지가 되어) Ким Кван Сока, версия 1996 года. Это идеальный "крючок". В ней мощный, ритмичный акустический бой и потрясающий вокальный посыл. Её поет каждая компания у костра. Как только ты ударишь по струнам, люди сразу узнают мотив и остановятся. Вторая песня — "To Mother" (어머님께) группы g.o.d, хит 1999 года. Это глубокая, трогательная история с разговорным ритмом в куплетах и взрывным, искренним припевом. Третья — легкая, летняя, качающая "Woman of the Beach" (해변의 여인) группы Cool 1997 года, чтобы разбавить грусть ярким драйвом и заставить людей улыбаться».

Артём сделал короткую паузу, давая Со Ын уложить названия в голове, и продолжил:

«Четвёртая — "I Love You" (사랑해) легендарного фолк-дуэта Lana Et Rospo. Любимую песню твоей бабушки. Чистая акустическая классика, на которой выросло не одно поколение. Пятая корейская песня — "Seoshi" (서시) Sung-woo 1994 года. Мощная гитарная рок-баллада, где ты сможешь показать весь свой красивый, низкий грудной регистр. Шестой песней идет американская "Hotel California" группы Eagles. Мы сделаем её в уникальном аранжировочном стиле — фингерстайл с имитацией баса и перкуссии на деке. А когда ты запоёшь на английском — толпа просто обомлеет. Ну и завершаем всё "Пачкой сигарет"».

Со Ын восхищённо покачала головой, чувствуя, как внутри закипает настоящий азарт:

— Артём… это же просто гениальный список! Он охватывает вообще всех слушателей! Вот что значит профессионал! Спасибо тебе!

«Вот именно! А теперь давай отрабатывать, — тепло отозвался Артём. — Начнем с Ким Кван Сока. Бери гитару, я передаю тебе импульс на ритм правой руки. Немного изменим бой».

Началась долгая, невероятно кропотливая работа. Четыре часа подряд в маленькой комнате под крышей звуки гитары сплетались с чистым, объёмным голосом Со Ын.

Артём работал с ней как высококлассный педагог из консерватории, но без капли строгой сухости. Он мягко корректировал каждое её движение. Когда они отрабатывали "To Mother", Артём показывал, как глушить струны ребром ладони на второй и четвертый такт, создавая хрустящий эффект малого барабана, чтобы гитара звучала как целая ритм-секция.

На "Hotel California" они добивались невероятной синхронности: левая рука Со Ын зажимала сложные басовые интервалы, а безымянный и указательный пальцы правой извлекали звенящую соло-мелодию. Это было ещё и больно для детской руки. Но оно того стоило.

Но самое большое внимание они уделили "Пачке сигарет".

— Ieon gibun-euro changbakk-eul barabone… — мягко, с глубоким дыханием пела Со Ын, пока её пальцы под точнейшим ментальным контролем Артёма вырисовывали плачущий, бесконечно красивый соло-рифф.

Песня звучала настолько органично на корейском языке, что у самой Со Ын при исполнении припева пробегали мурашки по коже. В ней не было фальши — только чистая, светлая, мудрая грусть человека, который смотрит на вечерний город и знает, что пока у него есть хоть что-то — всё не так уж плохо.

Кроме того группу Кино, многие музыканты в Корее сейчас знали и любили.

В полпервого дня репетиция была окончена. Все семь песен отскакивали от зубов.

— Ух… — Со Ын опустила гитару, вытерла лоба тыльной стороной ладони и радостно вздохнула. — Пальцы прямо гудят, но как же круто звучит!

«Ты умница, Со Ын! Выдержала четыре часа на одном дыхании, — с нескрываемой гордостью проговорил Артём. — А теперь — строгий график. У нас по плану обед и отдых. Завариваем вторую пачку лапши и съедаем котлетку! И надо купить чая и мёд.»

Со Ын налила воды в чайник, залила кипятком стакан острейшего Shin Ramyun и распаковала треугольный самгак-кимбап с тунцом и майонезом, купленный вчера.

Они пообедали прямо у открытого окна. Острый, парящий бульон смыл вокальную усталость, рис дал приятную тяжесть в желудке, а прохладный ветерок с улицы приятно освежал лицо.

«А теперь, Со Ын — полная перезагрузка, — заботливо и мягко проговорил Артём. — Убираем гитару в чехол. Закрываем шторы. Ложимся на кровать. Нам нужно поспать пару часов. Мозг, связки и мышцы рук должны полностью расслабиться. Выходим из дома в половине седьмого вечера».

Со Ын аккуратно убрала дедушкин инструмент в кофр, задёрнула плотные шторы, создавая в комнате приятный полумрак, легла на свежую простыню и закрыла глаза. Под тихое шелестение листвы за окном она мгновенно погрузилась в глубокий, восстанавливающий дневной сон.

Будильник не потребовался. В 17:3 °Cо Ын открыла глаза сама или почти сама — легко, без прежней тяжести в голове. Дневной сон под тихий шелест тополя за окном полностью восстановил силы: пальцы больше не гудели, мышцы расслабились, а связки ощущались свежими и готовыми к работе.

«С возвращением в строй, Со Ын, — в её сознании зазвучал мягкий, собранный голос Артёма. — Ровно час на сбор и подготовку. Не торопись. Прополощи горло прохладной водой, надевай лёгкую одежду и проверь гитару».

Со Ын поднялась, аккуратно умылась у раковины на этаже, расчесала волосы и связала их в высокий, аккуратный хвостик.