Звезда за облаками - Artyr Gor
В 18:30 они вышли из железной калитки хасукчипа.
Сеульский вечер встретил их плотной, нагретой за целый день духотой. Градусник на стене круглосуточного магазинчика LG25 показывал +28 °C. Воздух в переулках Хондэ был густым, напитанным аппетитными запахами жареного мяса на углях, кунжутного масла, острого кимчи, выхлопными газами редких авто и ощутимым озоновым шлейфом — где-то над дальними кварталами мегаполиса сгущались тучи сухой летней грозы.
Со Ын шла по пешеходной улице Оульмадан-ро, ощущая привычную, тяжесть чехла с гитарой на левом плече. Сердце в груди тукало ровно и глубоко.
«Спокойно, капитан, — мягко комментировал Артём, всматриваясь в вечернюю улицу через её глаза. — Держим темп. Смотрим по сторонам. Нам нужно наше место у Детского парка Hongdae Playground».
Однако когда они подошли к широкой песчаной площадке у входа в парк, оказалось, что их любимый полукруглый каменный парапет уже занят! Там расположилась шумная, амбициозная инди-рок группа из четырёх парней: с комбиками, электрогитарами, басом и небольшой ударной установкой. Вокруг них уже вовсю гремел тяжёлый басовый перегруз, собирая толпу зевак.
Со Ын на секунду замерла в замешательстве, вжав голову в плечи:
— Артём… занято. Что делать?
«Без паники, Со Ын! — в голосе Артёма не было ни тени суеты, только спокойный и чёткий расчёт. — Парк огромный, а пешеходный трафик здесь колоссальный. Нам даже лучше не стоять вплотную к этим рокерам с комбиками — они просто переглушат нас объёмом звука. Пошли правее, по аллее вглубь, к ветвистому платану. Там отличный каменный уступ, прекрасная естественная акустика от кирпичной стены здания и огромный поток молодёжи, идущей от станции метро!»
Они прошли метров шестьдесят вглубь аллеи. Место действительно оказалось идеальным: небольшой каменный бордюр по колено, раскидистая крона старого дерева, создающая уютный купол, и непрерывный поток гуляющих студентов, парочек и туристических групп.
Со Ын подошла к уступу, поставила кофр на землю.
«Сделай глубокий вдох "в живот", — тихо шепнул Артём. — Выпрями спину. Расстёгивай чехол».
Со Ын расстегнула замки и вытащила дедушкину гитару. В вечернем свете зажигающихся неоновых вывесок лакированная дека вспыхнула благородным древесным глянцем. Девушка положила в открытый чехол одну синюю купюру в 1 000 вон и три блестящие монетки по 100 вон — для почина, накинула ремень на плечо и встала во весь рост на каменный уступ.
Народу вокруг было много, но никто не обращал внимания на одинокую, хрупкую девушку.
Со Ын взглянула на Артёма внутри своего разума, почувствовала его мощную, невидимую руку поддержки, сделала вдох и провела пальцами по струнам.
Звонкий, глубокий, невероятно объемный аккорд прорезал вечерний гул улицы.
— Раз… два… — сказала Со Ын в пространство, проверяя голос, и сразу, без единой паузы, ударила по струнам, запуская сильный, хрустящий ритм песни Ким Кван Сока "Becoming Dust".
Пальцы девушки, ведомые идеальным ментальным импульсом Артёма, выбивали по деке чёткий, сочный перкуссионный слэп-бит. Со Ын вступила вокалом — с первых же секунд её голос зазвучал сочно, объёмно, с потрясающим грудным резонансом, свободно летя над аллеей.
Гулявшие мимо студенты в широких джинсах и девушки с напитками моментально повернули головы. Стыковка сработала безупречно! Через сорок секунд вокруг каменного уступа сформировался первый плотный полукруг из тридцати человек.
Со Ын не давала им остыть. Закончив первую песню под дружные аплодисменты и первые шуршащие купюры, упавшие в чехол, она без паузы перешла к "To Mother" группы g.o.d.
Когда она запела эмоциональный припев, люди в толпе начали подпевать! Толпа разрасталась на глазах — теперь вокруг стояло уже не меньше сотни человек! Прохожие останавливались, полностью перекрывая пешеходную аллею.
Затем пошла легкая "Woman of the Beach", вызвавшая бурю улыбок и ритмичные хлопки в ладоши, за ней — глубокая, душевная "I Love You" и роковая "Seoshi".
На шестом треке — "Hotel California" — Со Ын выдала невероятную аранжировку. Её пальцы летали по грифу, извлекая многослойный звук, словно играла не одна гитара, а целый акустический ансамбль. Зрители ахали и были возбуждены происходящим.
И вот, наступил кульминационный момент.
Со Ын вытерла со лба струйку горячего пота. Жара, плотная духота и сумасшедшая вокальная отдача давали о себе знать. Белая футболка на спине полностью промокла и прилипла к телу, дыхание прерывалось, а пальцы рук горели огнём от непрерывного боя.
«Ты держишься просто героически, Со Ын, — тихо, с огромной нежностью и гордостью проговорил Артём. — Финал. Наша главная песня. Погнали.
Со Ын перевела дыхание, посмотрела в глаза парню в первом ряду, улыбнулась и ударила по струнам.
Пальцы взяли баре на шестом ладу. Из гитары вырвался плачущий, гипнотический, бесконечно красивый соло-рифф Цоя.
В толпе настала полная, завораживающая тишина. А когда Со Ын запела корейский текст с этой невероятной, глубокой славянской тоской и надеждой:
— Ieon gibun-euro changbakk-eul barabone…
Gureum-i geol haneul-eul…
Толпа просто обомлела. Это было не похоже ни на один стандартный корейский поп-хит. Песня проникала под кожу, заставляла сердце биться реже. На припеве Jumonie dampbae han gabi itgo… десятки молодых ребят тихонько покачивались в такт, слушая этот шедевр.
Когда растаял последний гитарный аккорд, парк буквально взорвался оглушительным рёвом, криками и шквалом аплодисментов! Люди ринулись к чехлу. Купюры летели туда сплошным потоком — синие тысячи вон, зеленые пятитысячные и даже редкие красные банкноты в десять тысяч вон!
Со Ын стояла на уступе, тяжело и рвано дыша. По её щекам, вискам и шее градом катился пот, ноги были как из ваты, пальцы правой руки пылали, а горло горело огнём. Сорок пять минут непрерывной, предельной работы выжали из неё все соки до последней капли.
— Всё… Артём… больше не могу… — тяжело шепнула она, едва удерживая гитару в ослабевших руках.
«Всё-всё, моя хорошая! Хватит! Ты отдала абсолютно всё! — мгновенно отозвался Артём, укутывая её волной заботы и тепла. — Снимай гитару, аккуратно складывай. Выступление окончено, это абсолютная, грандиозная победа!»
Со Ын, едва перемещая ноги, опустилась на корточки. Не пересчитывая деньги, она сгребла всю огромную, увесистую хаотичную кучу купюр и монет, скомкала их и сунула в глубокий карман чехла. Застегнула замки, надела ремень на плечо и, слегка пошатываясь, побрела прочь от аплодирующей толпы.