Звезда за облаками - Artyr Gor

Автобус дёрнулся и с рёвом устремился по узким, забитым транспортом улицам Мокпхо на восток города.

Междугородний автовокзал Мокпхо в 2000 году представлял собой громоздкое двухавтобусное бетонное здание, построенное еще в конце семидесятых и пропитанное стойким запахом выхлопных газов, дешёвого растворимого кофе «Максим» из автоматов и разогретых на гриле сосисок.

Когда Со Ын толкнула тяжёлую стеклянную дверь и вошла в главный вестибюль, её встретил плотный, гудящий людской улей.

Воскресенье, 11 июня 2000 года. День, когда вся провинциальная Корея приходит в движение. Студенты сеульских университетов, приезжавшие на выходные к родителям в деревни Чолла-Намдо, челноки с баулами, мелкие торговцы, отпускники и государственные служащие — все они стремительно стекались к кассовым окошкам, чтобы успеть вернуться в столицу до начала рабочей недели.

Над головами пассажиров, под самым потолком, висели пузатые, пыльные CRT-мониторы с зелёными и электронно-красными символами расписания. Каждые пять минут из хрипящих динамиков под потолком раздавался металлический женский голос, объявлявший посадку на Тэджон, Кванджу, Пхочхон или Чонджу.

Очереди к кассам сеульского направления змеились через весь зал ожидания, огибая пластмассовые кресла, на которых люди сидели вплотную друг к другу, обложившись чемоданами и сумками.

Со Ын встала в хвост самой длинной очереди. За её спиной висела гитара, тяжелеющая с каждой минутой, а брезентовый рюкзак она, помня науки Артёма, сняла и поставила прямо перед собой между ног, наступив на ремешок кроссовком.

«Смотри вокруг, мелкая, — негромко проговаривал Артём, пока они медленно продвигались вперед шаг за шагом. — Видишь тех двоих парней у газетного киоска в кожаных жилетах? На пассажиров не похожи. Вещей нет, глазами работают по карманам и сумкам. Местные карманники. Вон тот, с усиками, уже дважды на твои фиолетовые джинсы посмотрел. Выглядишь как одинокая деревенская девчонка, сбежавшая из дома. Для них это идеальная мишень. Гитару держи локтем, правую руку — в карман, где деньги. Пальцы в кулак».

Со Ын поджала губы, резко повернула голову и встретилась прямым, холодным и совершенно не детским взглядом с парнем в кожаной жилетке. Тот слегка удивился такой жёсткой реакции от подростка, сплюнул через зубы на заплёванный кафель и отвернулся, теряя к ней интерес.

Очередь двигалась мучительно долго — почти сорок минут. Воздух в зале ожидания был спёртым и жарким. Из углового буфета доносился треск жарящихся в масле сушёных кальмаров, а у кассовых окошек то и дело вспыхивали перепалки между нервными пассажирами и замотанными кассиршами.

Наконец, перед Со Ын возникло засиженное мухами органическое стекло кассы с круглой перфорированной отдушиной для разговора. За стеклом сидела грузная женщина средних лет в синем фирменном жилете транспортной компании Kumho Express, с перманентной завивкой на волосах и массивными очками в роговой оправе.

Со Ын достала из нагрудного кармана свой синий пластиковый ученический билет (хаксэнджин) — прямоугольную карточку с печатью средней школы Тэпён города Согвипхо, своей фотографией три на четыре и датой рождения: 9 июня 1986 года. В 2000 году этого документа хватало с лихвой для любой поездки по стране.

Она положила билет на деревянный лоток вместе с хрустящей купюрой в десять тысяч вон.

— Один билет до Сеула. На ближайший междугородний экспресс Udeung или обычный, пожалуйста. Школьный тариф, — чётко и вежливо произнесла Со Ын.

Кассирша даже не притронулась к её ученическому билету. Она лишь мельком бросила взгляд на четырнадцатилетнюю девчонку с гитарой, устало вздохнула и с откровенным раздражением постучала ногтем по экрану своего пузатого компьютера:

— До Сеула? Девочка, ты откуда свалилась? С Чеджу, что ли? Ты на календарь смотрела? Сегодня воскресенье! Все прямые экспрессы на Сеул, Инчхон и Сувон были полностью распроданы еще в четверг вечером!

Со Ын нахмурилась:

— Совсем ничего нет? Даже на самый поздний ночной рейс?

— Ни единого кресла! — отрезала женщина, поджимая губы. — Люди на подножках готовы ехать! Ближайшие свободные билеты с двумя пересадками через Чокмджу — только на завтра, на понедельник, на пять часов вечера. Будешь брать?

— Нет… Мне нужно сегодня или завтра утром.

— Тогда освободи окно, не задерживай очередь! Следующий! — крикнула кассирша, двигая обратно ученический билет.

Со Ын подхватила документ и деньги.

«Без паники, — спокойно прозвучал в её сознании голос Артёма. — Первая накладка. Вполне ожидаемо для транспортного узла в выходной день. Автобусы отпадают. Переходим к плану "Б". Помнишь карту города, которую мы смотрели на пароме? Железнодорожный вокзал Мокпхо находится не здесь. Он остался у порта, в старом центре. Это конечная станция линии Хонам. Поезда имеют куда большую вместимость, чем автобусы. Там есть стоячие билеты. Возвращаемся».

Со Ын снова пришлось выстоять очередь на городской автобус, проехать через душные кварталы обратно на привокзальную площадь у моря и высадиться перед двухэтажным зданием железнодорожного вокзала Мокпхо (Mokpo Station).

Построенное из серого камня и красного кирпича, с массивными часами над главным входом, здание вокзала казалось оплотом надёжности. Именно отсюда начиналась знаменитая магистраль Хонам (Honam Line), связывавшая юго-западный угол Корейского полуострова со столицей. В 2000 году до запуска скоростных поездов KTX оставалось ещё четыре года, поэтому главными лошадками корейских железных дорог были дизельные поезда: роскошный серебристо-синий «Сэмаыль» (Saemaeul-ho) и самый массовый, классический «Мугунхва» (Mugunghwa-ho) с его характерными оранжево-красными полосами.

На привокзальной площади перед входом стоял настоящий табор. Люди сидели прямо на своих чемоданах, постелив на каменные плиты газеты Chosun Ilbo и Dong-A Ilbo. Солдаты-срочники в зелёной камуфляжной форме с белыми ремнями допивали из банок газировку Cider, а уличные торговцы выкрикивал цены на холодный ячменный чай, отварные кукурузные початки и завёрнутые в фольгу рисовые рулеты кимбап.

Внутри кассового зала стоял непрерывный треск: с невероятной скоростью стрекотали игольчатые матричные принтеры, выбивавшие билеты на плотных картонных бланках.

Очередь к железнодорожным кассам продвигалась ещё медленнее, чем на автовокзале. Со Ын простояла почти сорок пять минут. Ноги в кроссовках начали затекать, плечо ломило от веса гитары, но она терпеливо ждала, разглядывая людей вокруг.

Когда настал её черёд, она снова выложила на полированный деревянный барьер свой синий ученический билет.

— Здравствуйте. Один билет до Сеула или станции Йонсан. На любой поезд — «Сэмаыль» или «Мугунхва». Если нет сидячих, дайте стоячий билет (ипсок), пожалуйста!

За окном кассы сидел пожилой железнодорожник в тёмно-синей фуражке с серебряной кокардой и аккуратных усах. Он посмотрел на четырнадцатилетнюю девочку с огромным футляром за спиной, сочувственно вздохнул и надел очки на нос.

Его