Звезда за облаками - Artyr Gor

Около пяти часов вечера скрипнула внешняя дверь. На пороге появился сам господин Пак — жирный, широкоплечий мужчина лет пятидесяти с сальными, вечно прищуренными глазками и рябым от оспы лицом. На нём был дорогой, но помятый пиджак и тяжелые золотые перстни на пухлых пальцах. За его спиной маячили двое прибрежных хулиганов-амбалов с железными прутами, спрятанными в рукавах плащей.

— Ну что, Чхоль Су-я? — громко, хозяйски басом пробасил Пак, переступая порог и даже не подумав снять грязную обувь. — Готовы ли бумаги? Я привез оставшийся деньги и расписку о твоём долге. Вексель на три миллиона вон я порву прямо у тебя на глазах, как только девка переступит порог моего дома.

Отец подмял под себя ноги, трусливо поджав губы. В его глазах, помутневших от спирта, не было ничего человеческого — только лихорадочный страх перед кредитором и алкогольная деградация.

— Всё готово, господин Пак… — пробормотал Чхоль Су, суетливо вытирая грязной ладонью губы. — Вещички её почти собраны. Мачеха уложила тетради и одежду. Забирайте. Только спирт оставьте на столе…

Мачеха сочувственно и угодливо заулыбалась, подталкивая Мин Су к задней двери, чтобы тот не мешал сделке.

Со Ын стояла у бамбуковой перегородки. В её жилах застыла кровь. Она смотрела на отца — на человека, который когда-то учил её чертить ровные линии тушью и говорил, что «корабль не прощает фальши». И сейчас этот инженер, этот математик, продавал её за две канистры спирта и бумажку с долгом.

Внутри четырнадцатилетней девочки что-то с треском лопнуло. Годы страха, года молчаливого рабства, чистки рыбы, выноса помоев и постоянных синяков сгорели в одну секунду. На их месте вспыхнула дикая, бескомпромиссная ярость — та самая ярость, которую она училась выражать, слушая хриплые кассеты Onyx и The Offspring в заброшенном сарае.

Со Ын выскочила из-за перегородки на середину комнаты.

Её глаза горели тёмным, недетским огнем. Челюсть была сжата так, что желваки ходили ходуном под бледной кожей.

— Я никуда с тобой не пойду! — закричала она прямо в лицо опешившиму господину Паку. Её голос, глуховатый и низкий от природы, прозвенел над комнатой как стальной клинок. — Слышишь ты, жирная свинья?! Я не буду мыть полы в твоем доме и не лягу на твою грязную койку!

Пак от неожиданности сделал шаг назад, разинув рот. Амбалы за его спиной ухмыльнулись.

Отец Со Ын от такой дерзости аж подскочил с циновки, наливаясь багровой краской.

— Ты как разговариваешь с господином Паком, тварь?! — взвыл Чон Чхоль Су, задыхаясь от ярости. — Закрой пасть! Забыла, кто тебя кормит?! Пойдешь туда, куда я скажу! Ты моя дочь, я твой отец — мое слово здесь закон!

— Ты мне не отец! — выкрикнула Со Ын, и из её глаз брызнули слезы обожжённой гордости. — Ты ничтожество! Ты пропил свой кульман, ты пропил память о маме, а теперь продаешь меня! Ты не инженер, Чон Чхоль Су, ты просто пьяное чучело!

Эти слова попали в самую болезненную, незажившую рану бывшего инженера. Чхоль Су издав дикий, зверский рык. Потеряв всякий человеческий облик, он метнулся в угол комнаты, где стояла та самая старая акустическая гитара Yamaha, которую Со Ын тайком принесла от деда пару дней назад, чтобы подклеить деку.

— Ах ты дрянь! Петь захотела?! Музыкантшей стать решила, как твоя мать?! — загремел отец.

Он схватил гитару за гриф и с размаху ударил её декой об край чугунной печки.

ХРУСЬ!

Выдержанное палисандровое дерево лопнуло с оглушительным треском. Струны с жалобным, звенящим воплем лопнули, разлетаясь во все стороны и царапая воздух. Деревянные щепки и осколки лакированного корпуса разлетелись по всей комнате.

— Нет! — визгнула Со Ын.

Это была последняя капля. Девочка бросилась на отца. В ней не осталось ни грамма рабского страха. Она вцепилась ногтями ему в лицо, ударила локтем в грудь, пытаясь вырвать остатки гитары.

Чон Чхоль Су, озверев от боли и спиртного угара, перехватил её тонкие запястья. Он был вдвое крупнее и тяжелее четырнадцатилетней истощенной девочки. С диким матерным ругательством он нанес ей сокрушительный удар кулаком прямо в лицо.

БАМ!

Костяшки его тяжелой рабочей руки врезались Со Ын в скулу. Девочку отбросило назад. Но Чхоль Су этого показалось мало — он вложил весь вес своего грубого, разъяренного тела и с силой толкнул дочь обеими руками в грудь, посылая её в смертельный полет через всю комнату.

Тело Со Ын пролетело два метра.

В углу комнаты стоял массивный, старинный дубовый сундук, окантованный тяжелыми коваными железными полосами и острыми угольниками.

ХРЯСЬ!

Раздался страшный, сухой треск, подобный тому, как ломается толстая сухая ветка под сапогом. Со Ын ударилась затылком и основанием черепа точно об оковку железного угольника.

Удар был ужасающей силы. Мозг девочки мгновенно получил сильнейшую гидродинамическую травму. Глаза Со Ын в ту же секунду закатились, зрачки расширились, теряя реакцию на свет. Из её правого уха и ноздрей мгновенно потекла темная, густая, бордовая струя артериальной крови, смешанной со спинномозговой жидкостью.

Она обмякла на полу, словно тряпичная кукла. Её грудная клетка судорожно вздохнула последний раз, и сердце Чон Со Ын остановилось.

Фактически в этот момент на засаленном татами деревни Тэпён четырнадцатилетняя девочка Чон Со Ын была мертва.

В комнате повисла оглушительная тишина. Слышно было только, как за окном ревет майский шторм и барабанит дождь по крыше.

Господин Пак, глядя на неподвижное тело с лужей крови под головой, побледнел и сглотнул слюну.

— Ты… ты убил её, Чхоль Су, — тихо, с ужасом прошептал Пак. — Она же не дышит… Черт с тобой и с твоим долгом! Пошли отсюда!

Пак и его амбалы бросились к выходу, распихивая друг друга в дверях. Мачеха забилась в угол и начала истошно визжать. Чон Чхоль Су, протрезвев за одну секунду, опустился на колени перед окровавленным телом дочери, его руки затряслись:

— Со Ын-а… Со Ын-а, вставай… Не придуривайся… Вставай!

Но девочка не отвечала.

Спустя сорок минут прибыла машина скорой помощи из Согвипхо. Врачи зафиксировали отсутствие сознания, рваное дыхания и сильнейшую черепно-мозговую травму с ушибом основания черепа. Подключив аппарат ручной вентиляции легких, её укутали в термо одеяло и на бешеной скорости повезли в реанимационное отделение