ЯТЬ. Психотерапия русской традицией, или как жить лучше в опоре на наш культурный код - Елизавета Тюгаева

Есть редкие фольклористы, которые вхожи и в этот круг, но, как правило, это разные непересекающиеся миры. Например, многие фольклористы даже не в курсе самых ярких фамилий из этого кластера. Я бывала на конференциях этнографов, которые разносили деятельность фольклористов в пух и прах за несоответствие оригиналу.

Кластер № 4 «Родноверы/неоязычество/ньюэйдж»

Я сейчас перечислю маркеры, и вы сразу их опознаете: хороводы мира, солнечные барды, коловрат, очелья на голове и белые платья, родовые поместья, костры и бубны, Масленица/Комоедица 22 марта, буквица, праздники по солнцу, славянские правки, сказочные картинки и тексты, альтернативная история, древние гимнастики и т. д., и т. п. Как правило, тут используют слова «славянский», «сакральный», «ведический». В этих кругах популярны идеи «мира всем мирам» и фокусировка на позитивизме, вегетарианство, подмена истории и великий потоп/пожар, дохристианская культура, ведическая Русь. В какой-то мере это своя альтернативная реальность, очень далёкая от подлинной традиции и манящая своей «сказочностью». Этот кластер не единообразный, здесь много ответвлений и подгрупп: есть более закрытые вплоть до сект, а есть и максимально открытые и массовые.

Фольклористы их называют «долбославы», а те фольклористов – «христанутые». Это очень красноречиво описывает непростые отношения между кластерами.

Общее

Каждый кластер считает себя «истинно верной традицией», а всех остальных – «недостаточно подлинными».

Чувствуете, как всё сложно? И какая битва идёт между кластерами! В поле традиции такое напряжение, что понятно нежелание народа идти туда. Он хочет на йогу, на сальсу – куда угодно, только не в свой культурный код. Ибо там война непонятно за что.

В голове современника винегрет из всего. Он не понимает разницы между кластерами и как отличить один от другого. А представителям кластеров, мягко говоря, не до человека. Фольклористам обычные люди мешают наслаждаться традицией, этнографы сидят в своих кабинетах и на конференциях, народники пляшут на сцене. Одни лишь родноверы так умело работают с широкой аудиторией, что теперь кулоны с коловратом можно купить даже в краеведческих музеях, а это, на минуточку, новодел чистой воды.

Надеюсь, мне удалось выдать вам базовую навигацию в непростом околофольклорном мире. Из позитивного: сейчас стали появляться очень любопытные проекты для людей, но при этом в опоре на аутентику. Пусть этого будет больше.

Завершая эту главу, хочу выразить свои личные научные пристрастия. У меня есть три этнографических кумира: Светлана Борисовна Адоньева (проект «Прагмема», Пушкинский дом), Никита Викторович Петров (Центр типологии и семиотики фольклора РГГУ) и Дмитрий Александрович Баранов (Российский этнографический музей). В своей деятельности и в этой книге в частности я во многом опираюсь на их идеи и труды.

Отношение к телу в русском культурном коде значительно поменялось за последние 150 лет, а ведь это наша базовая настройка жизни. В этой главе я расскажу о том, почему век назад тело было важнее души, как относились к волосам и татуировкам, почему деревенские жители не выбрасывали ногти и почему мы боимся зубных врачей.

Начнём с того, что в старом мире тело – это зона тайны, оно закрывалось практически полностью одеждой; есть данные, что даже в хороводе участники держались не голой рукой, а через рукава или под локоточек. Культура рукопожатий, тем более обниманий, пришла к нам совсем недавно, а вот практика поклонов (что не подразумевает прямого телесного контакта) являлась более привычной для наших предков. Да, они больше пели, плясали, но меньше трогали друг друга, т. е. были в совместности скорее не на телесном уровне, а в звуке, движении и общих хлопотах, от семейных до коллективно-общинных. Даже на старинных фотографиях практически не встречаются объятья или картины «дочка лежит на коленях у матери», «муж нежно приобнимает жену».

Когда я озвучиваю мысль про то, что для Матрёны Ивановны «тело было важнее души», возникает волна возмущения. «Да как вы смеете наших предков называть бездушными!» Но речь совсем не об этом. Объясню на примере.

Если некий Иван Иванович потерял ногу, он перестал быть Иван Ивановичем в наших глазах? Для меня это будет тот же Иван Иванович, но только без ноги. А вот для Матрёны Ивановны это будет уже совсем другой человек. Любая потеря телесных границ воспринималась как символическая смерть: человек «умирает» в одном качестве и рождается в другом. Так, во время родов, а это ого-го какое телесное переживание, умирала девушка, но рождалась мать; потеря девственности до свадьбы воспринималась как умирание чести и достоинства семьи, а девушку ждала иная судьба. И речь не только о больших телесных переменах – в традиции без веской причины не стригли даже волосы и бороду!

Любая часть тела, будь то волосы, ногти, зубы, продолжает быть частью человека даже в отрезанном/выпавшем виде. Всё, что принадлежит живому и умирает, надлежит «отправить» на родину, т. е. в мир мёртвых… Зубы, плаценту, волосы, ногти… Как и всё мёртвое, выпавший зуб не должен находиться среди живого. Именно поэтому каждый деревенский житель собирал ногти, волосы в отдельный мешочек, который потом, когда человек умирал, клали вместе с ним в гроб, а молочные зубы младенца бросали в печь или хоронили в подпол, равно как и послед после родов. Ничего, что принадлежало вашему телу, не могло быть выброшено «на ветер» просто так. Это всё ещё ваша часть, хоть уже и не с вами.

По одной из версий, это связано с тем, что люди боялись магического воздействия через свои «потерянные» части. Магазины секонд-хенда ввергли бы в шок Матрёну Ивановну. В традиции огромное количество обрядов построено по принципу воздействия на личную вещь или ногти/волосы. Поэтому личных вещей было немного и их берегли от «сглаза». По другой версии, выбрасывание волос на ветер приравнивалось к «развеиванию» своей силы.

Бьюсь об заклад, телесного терапевта очень бы порадовало такое особое отношение к телу. И это ключ к улучшению качества жизни в современном мире. Тело – это важно. Границы тела – это важно. И лучше их обозначать, а не защищать: не обниматься, когда вам не хочется, не целовать насильно чужих детей и не трепать за щёку, водить себя на телесные практики, бани, массажи и давать максимально разнообразный телесный опыт (тут бы возрадовался нейропсихолог, так как это всё даёт новую пищу для мозга). Особенно мне хочется акцентировать внимание на современном легкомысленном отношении к серьёзным медицинским вмешательствам. Операции, вырывание зубов, удаление органов и любых других частей тела,