ЯТЬ. Психотерапия русской традицией, или как жить лучше в опоре на наш культурный код - Елизавета Тюгаева

Возвращаясь к ногам и русской земле. Как ощутить в себе русский код? Пошевелите стопой прямо сейчас. Ощущаете ли вы земную твердь под ногами (даже если находитесь на высоком этаже)? Перенесите вес с правой стопы на левую и обратно и почувствуйте, какая она, ваша «земля» сейчас? А с какой земли вы и ваши предки? Имеете ли вы связь со своей родной землёй? Можно ли сказать, что вы плотно, двумя ногами стоите на своей земле, даже если физически находитесь в другом месте?

Метафора земли как опоры – это большая подсказка для городского человека. В моменты «ухода земли из-под ног» можно найти её в лесу или в городском парке, больше гулять на природе, лучше босиком, трогать «земную твердь» руками, лежать навзничь и смотреть в небо. «Грядкотерапия» тоже отлично заземляет, но это если у вас нет «травмы дачи», когда с детства заставляли полоть грядки и собирать картошку. С помощью земли можно вернуть своё внимание из головы в ноги, не зря по утрам рекомендуют прыжки на пятках, стояние на аппликаторе Кузнецова или коврике из камней. Стопа всему голова. Кстати!

За последние пять лет среди фитнес-практик возрос интерес к работе со стопой. Уверена, что у продвинутого практика в шкафу можно найти ящик с мячиками, резинками, а на телефоне – приложение с упражнениями для увеличения функциональности стопы. А вы уже перешли на босоногую обувь с широким носом, плоской мягкой подошвой? Сделали себе специальные стельки? Узнали свой реальный размер обуви?

Чтобы вы убедились в гениальности наших предков, введу вас в курс дела. Итак, я носила 38-й размер обуви всю жизнь, и мне было удобно. Всегда была уверена, что чем меньший размер я покупаю в магазине, тем аккуратней выгляжу. Пока не стала адептом подологов новой волны и умного кинезиофитнеса. Когда я купила свою первую пару босоногой обуви с широким клоунским носом и подвижной подошвой – обалдела от шершавости асфальта. Ноги стали как руки, я и не знала, что они такие чувствительные. Так вот что означает «почувствовать землю под ногами». Проходила счастливая летний сезон и осенью не влезла в свою сезонную обувь, всё стало мало. Моя стопа приняла более физиологическое положение «а-ля ласта». Поговаривают, что тот же процесс случился у народа после ковидного карантина. Стопа вырвалась из тюрьмы «туфельки Золушки». Не буду долго рассказывать о том, как функциональная стопа влияет на позвоночник, кости, челюсть и весь организм, это лучше меня сделают соответствующие специалисты. Сейчас я ношу 40-й (!), на два размера больше привычного, и умею выбирать правильную обувь в любом магазине, на радость себе, моему телу и моим остеопатам и ортодонту.

А вот Матрёна Ивановна всё это знала и без умного кинезиофитнеса. Носила себе лапти с широким носом на плоской подвижной подошве и бед не знала. Обувь вязала из того, что росло рядом: липа (лыко), берёза (береста), дуб. Стопа в такой обуви и работала, и дышала, была функциональной и без специальных практик и мячиков с пупырками. А летом так вообще все ходили босиком. Кстати, в русской деревне в ходу были не только всем известные лапти, а ещё и «поршни» – простейшая обувь из куска кожи, стянутой на стопе ремешком. Как и лапти, такая обувь надевалась на вязаные носки или портянки из домотканины. Валенки опять же из серии обуви с широкими носами, правда, по «босоногим» критериям валенкам не хватает подвижности, уж больно дубовые. А высший пилотаж в традиции – полноценная кожаная обувь (черевички, сапоги), которую мог позволить себе далеко не каждый крестьянин. Судя по старинным фото, колодка была разной, чаще всё-таки широкий квадратный нос, видимо, узконосость – это что-то по-царски или по-княжески, означало принадлежность к городской культуре. Наши сельские деды знали толк в босоногой обуви и не пытались втиснуться в «туфельку Золушки».

Лапти носить не призываю, а вот по-новому взглянуть на свои ноги и обувь очень рекомендую.

Зубы – самая твёрдая часть нашего тела. Зубы плотнее костей. Если и искать опору внутри себя, то зубы идеально подходят на эту роль по праву своей плотности. Остеопаты прямо говорят о связи челюсти с позвоночником («внутренней осью») и даже с характером человека.

В русской традиции есть такая смысловая дихотомия «мягкий-твёрдый», где мягкий обозначает неживое, дикое, а твёрдый – живое, то, что имеет форму, окультуренное, «вычеловеченное». В каком-то смысле чем твёрже, тем живей. Слишком «мягкий» новорождённый – не жилец. Это сейчас мы знаем про шкалу Апгар, а век назад повитуха оценивала здоровье младенца по степени его «мягкости».

Вооружившись этим знанием, вернёмся к зубам. Получается, что зубы не просто самая плотная часть тела, но и самая живая? В каком-то смысле да, их наличие – верный признак жизни. Смерть беззуба, зубы означают жизнь.

Но ведь и у новорождённых нет зубов. И этому есть объяснение. Считалось, что новорождённый принадлежит другому миру. У него нет зубов, он не умеет говорить и ходить, молчит и лежит. Другими словами, с точки зрения культурного кода на живого человека похож только условно. В первые годы своей жизни он будет постепенно «вычеловечиваться» и «оживать». Первый зуб, первое слово, первый шаг (об этом поговорим отдельно в главе про переходы). Когда наш герой станет стариком или старухой, начнётся обратный этап «расчеловечивания». Он начнёт терять зубы, плохо говорить, с трудом ходить и в конце концов уйдёт туда, откуда пришёл. В мир иной.

Зубов нет ни в начале, ни в конце жизни. Чем ближе к границе, тем их меньше. Зубы – маркер расцвета жизни. Пока они целы, мы живы, в терминах русского кода. Смею предположить, что и