ЯТЬ. Психотерапия русской традицией, или как жить лучше в опоре на наш культурный код - Елизавета Тюгаева

Надеюсь, вы ухватили логику идеи, что «тело важнее души». В традиционном сознании эти категории были связаны напрямую, и перемены в одной приводили к изменениям в другой. В современном мире эта связь не такая плотная. Мы регулярно ходим к парикмахеру, бреем бороды и другие волосы на теле, но не воспринимаем это как глобальные переходы и символическую смерть. Нарушение телесных границ не так сильно связано со сменой личности и позиции, как это было век назад, а личные вещи становятся важнее выпавших или отрезанных частичек нашего тела. Помните, как по интернету гуляла забавная мысль, что разномастные кру́жки в доме – проявление разных субличностей человека? Это современное прочтение «мешочка с волосами».

Идея связи личности и её вещей не новая. Британский антрополог Альфред Гелл назвал этот феномен синдромом «распределённой личности». Он определял человека не как автономного индивида, а через суммы его отношений с другими людьми и его вещи, которые являются «овнешненной» частью личности[6], т. е. в понятие «я» входит не только физическое тело человека, но и его отношения с близкими, друзьями, все личные вещи, дом и т. д. В этот круг для человека старого мира включались ещё и те части организма, которые терялись естественным образом, что в наши дни скорее вызывает чувство брезгливости и отчуждения.

Означает ли это, что традиционное восприятие границ личности шире, чем современное, и более распределено? В плане ногтей, волос – да. Для Матрёны Ивановны все её выпавшие естественным путём части тела продолжали быть частью её личности, тщательно хранились и уходили вместе с ней в иной мир через сжигание или положение в гроб, т. е. личность воспринималась через физические объекты реальности. Современному человеку ближе иное: всё, что он от себя отрезает, перестаёт быть его частью. Но! Мы отрастили себе виртуальные субличности: кабинеты на сайтах, аккаунты в соцсетях – всё это и есть современный «мешочек с волосами». В этом плане наша личность стала более распределённой и широкой и в то же время более метафоричной и нереальной. Получается, целостность нашего тела не заканчивается физическими границами, а дополняется виртуальными. И тут встаёт вопрос: а как себя собирать и возвращать в физическое тело? «Я не чувствую своё тело», «я не чувствую своих ног» – это одни из самых частых рефлексий в кабинете психолога в целом и во время моих занятий по терапии фольклором в частности. Оно и понятно. Как же можно почувствовать своё тело, когда личность так широко размазана по множеству объектов, и реальных, и виртуальных? Безусловно, центр внимания современного человека находится скорее в голове. А вот в традиции всё росло из земли и ноги были важнее головы.

Русская традиция – это аграрная культура, жизнь наших предков зависела от урожая. Всё возникает из земли и умирает в землю. Весь обрядовый календарный цикл строится вокруг аграрных ритуалов. Даже на семантическом уровне мы говорим «земля-матушка», олицетворяя земную твердь через материнскую фигуру.

Плотную сцепку с землёй видно и в традиционной хореографии. Вам приходилось рассматривать архивные съёмки того, как двигаются бабушки?

Очень выровненный прямой корпус, выстроенная телесная ось, как будто каждая из них всю жизнь йогой занимается, опора на ноги, мелкая пружинка от земли, вес распределён на всю стопу и особенно на пятки, корпус не завален вперёд и нет «интернетной шеи», выдвинутой вперёд. Все движения, прихлопывания, притаптывания, пересеки, – всё в землю и от земли, траектория движения тела выстроена по вектору вверх-вниз, между небом и землёй. Вращение бёдрами, восточные покачивания и змеиные извивания корпуса – это не русский код. Я бы сказала, что тела бабушек очень выстроены, опорны и структурны, это базовые настройки, практически утраченные современниками. Сегодня за возвращение такой «стройности» в нашу жизнь и бьются телесные терапевты.

Когда я начинаю занятия в группе, первая моя задача – плотно поставить человека на землю и увести внимание из головы в ноги. Участники моих занятий первое время в хороводе бегают сломя голову да ещё и подпрыгивают. А на старинных фотографиях в хороводе люди стоят как вкопанные, словно вросшие в землю.

Отсутствие опоры на землю, как правило, сопровождается словесными запросами «нет уверенности, желаний, не знаю, чего хочу и куда идти». И тогда фольклорные практики выступают идеальным инструментом обретения фундамента, т. е. земли, способом вернуть внимание в тело и, что ещё важнее, в ноги.

Вторая задача – добавить структуры в тело, выровнять корпус, расправить плечи, поставить кости на место. Когда я на своих занятиях начинаю давать телесные настройки, это очень похоже на начало йоги: «вытяните себя за макушку», «копчик подберите». Вот чудеса! Йога хоть и не русская практика, но работает на те же задачи, а из опытных йогинь выходят первоклассные хороводницы. Может, именно с этим связана любовь русского человека к йоге? Ах, если бы на йоге вместо мантр пели старинные русские песни, а вместо «ом» – «оли лёли» или даже «бирилюбма» (да-да, припевки в песнях не ограничиваются всем известными «лёлями», есть и «рай ру рай», «тумба татури», «нука нука»…). Я даже проводила совместные занятия в партнёрстве с йогиней, и выходило очень любопытно. У меня есть очень красноречивая метафора, объясняющая разницу между йогой и русской традицией. Если попросить участников йога-класса сесть в круг на коврики в зале, то они расположат их отдельно друг от друга, как лучи солнца, каждый человек на своём коврике в гордом одиночестве. А на моих песенных классах и других практиках, где важна командная работа, коврики укладывают в круг, несколько человек на одном, и все коврики перетекают друг в друга, образуя единую окружность. Мне кажется, это очень красивый символ совместности, который активно утрачивается. На йогу можно прийти и не знать имён соседок по коврику справа и слева, можно оставаться в своём «стакане», смотреть только на преподавателя и в глубину себя, отдохнуть от людей и мира. Йога и русская традиция – это разные парадигмы: в йоге фокус на индивиде и его процессах, в фольклоре – на совместности. Было очень забавно наблюдать за участниками, когда после практики йоги, которую