Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров
Парни понятливо кивнули и разошлись на «посты». Теперь возле машин оставались только мы с Зиминым, трое немцев и убитые солдаты охраны. Слава встал за спиной пленных, держа автомат здоровой рукой.
Я подошёл к старшему офицеру. При моём приближении он выпрямился ещё сильнее и посмотрел прямо в лицо, словно ожидал, что я сейчас начну оправдываться за недостаточно почтительное обращение с его высокопоставленной персоной.
— Name? Dienstgrad? Einheit? — как можно более равнодушно спросил я, чтобы проверить его реакцию.
(Фамилия? Звание? Воинская часть?)
— Von Manteuffel, — отчеканил немец, даже не опустив глаз. — Oberst. Schützen–Regiment drei.
(Фон Мантейфель. Полковник. Третий стрелковый полк)
Я кивнул. Ответ совпадал с тем, что прочитал в удостоверении. Полковник понимал, что ничего существенного не сообщил: сведения о фамилии, звании и воинской части не представляли никакой тайны. Но меня интересовало другое.
— Dienststellung? — демонстративно зевнув, спросил я.
(Должность?)
Мантейфель посмотрел на меня с таким выражением, словно я предложил ему почистить мои сапоги. Его губы слегка сжались, но отвечать полковник не стал. Я подождал несколько секунд, затем решил задать другой вопрос, не меняя прежнего тона.
— Was machen Sie hier?
(Что вы здесь делаете?)
Оберст по–прежнему молчал. Продолжать задавать ему одни и те же вопросы не имело смысла. Нужно было или переходить к «третьей степени устрашения», или искать другой способ разговорить его.
Я повернулся ко второму пленному. Подполковник держался не столь вызывающе, как его «коллега», но при моём приближении тоже выпрямился и уставился куда–то поверх моего плеча.
— Name? Dienstgrad? Einheit? — обратился я к нему.
(Фамилия? Звание? Воинская часть?)
— OberstleutnantKramer. Panzer–Regiment sechs, — произнёс пленный после короткой паузы.
(Подполковник Крамер. Шестой танковый полк.)
Я слегка кивнул, и перешёл к главному.
— Dienststellung?
(Должность?)
Крамер медленно повернул голову к Мантейфелю, но тот даже не посмотрел на него. Тогда подполковник снова выпрямился и уставился перед собой, всем своим видом показывая, что продолжать разговор не намерен. Теперь стало ясно, что ни полковник, ни подполковник добровольно на сотрудничество не пойдут. Что именно заставляло их молчать — гордость, понятия о чести или элементарное нежелание помогать противнику, — я определять не собирался. Для меня имело значение только то, что оба отказались отвечать на элементарные вопросы, а значит спрашивать их о чем–либо более существенном, в принципе бесполезно.
— Что, не разговорились? — поинтересовался Зимин.
— Фамилии и звания подтвердили, а дальше упёрлись, — пояснил я, повернувшись к товарищу. — Полковник вообще смотрит на меня так, словно я ему задолжал. Подполковник тоже язык проглотил. Ну, не пытать же их? Придётся с другим клиентом поговорить.
Я направился к связисту, стоявшему на коленях в стороне. Унтер–офицер заметил моё приближение и сразу выпрямился, хотя связанные за спиной руки заставляли его держаться несколько неуклюже. Лицо у немца было совсем молодое, с едва заметным светлым пушком над верхней губой и мелкими веснушками на переносице. По возрасту он вполне мог оказаться ровесником Зимина, хотя сейчас, рядом с седым полковником и мрачным подполковником, выглядел скорее мальчишкой, которого по недоразумению занесло в компанию старших офицеров.
Я остановился перед ним, выдержал небольшую паузу и начал с тех же типовых вопросов.
— Vorname? Name? Dienstgrad? Einheit?
(Имя? Фамилия? Звание? Воинская часть?)
— Unteroffizier Friedrich Berger, — негромко отозвался немец, судорожно сглотнув. — Schützen–Regiment drei. Nachrichtenzug.
(Унтер–офицер Фридрих Бергер. Третий стрелковый полк. Взвод связи.)
Я кивнул и протянул руку к нагрудному карману его мундира. Немец невольно отпрянул, но я придержал его за плечо, расстегнул клапан и достал «Зольдбух» в потёртой обложке. Раскрыл книжечку на первой странице, и громко прочитал.
— Friedrich Berger. Unteroffizier. Schützen–Regiment drei. Nachrichtenzug.
Этим поступком я убедил его, что любые сообщённые им сведения можно проверить, поэтому попытки соврать не имеют никакого смысла.
Теперь следовало выяснить, что известно молодому связисту о работе командного пункта.
— Dienststellungen? — спросил я, кивнув на офицеров.
(Должности?)
Бергер посмотрел на полковника. Тот, разумеется, слышал наш разговор и нахмурился. Связист перевёл взгляд на подполковника, едва заметно мотнувшего головой, затем снова уставился на меня, но отвечать не стал.
— Was machen sie hier? — продолжил я.
(Что они здесь делают?)
Унтер опять промолчал. Он несколько раз облизнул губы, нервно переступил с колена на колено и снова покосился на Мантейфеля. Полковник не произнёс ни слова, однако молодой немец всё равно не решался ответить. Я подождал несколько секунд, затем повторил вопрос, чуть повысив голос. Результат оказался прежним: Бергер опустил глаза, но так и не заговорил.
— Ну, всё понятно, — пробормотал я, повернувшись к Зимину. — Зима, он при своих командирах не сломается. Последи за этими двумя, а мы пока в кустики отойдём. Мне с ним без посторонних поговорить надо.
— Давай, Вовка, — согласился сержант, с любопытством разглядывая связиста. — Я здесь присмотрю. Только побыстрее. Сдается мне, к нам в любой момент могут гости нагрянуть.
— Пять минут, Зима, не больше, — пообещал я. — А потом сразу валим.
Я взял Бергера за плечо, рывком поднял с колен, повернул в сторону леса и подтолкнул вперёд. Унтер послушно сделал несколько шагов, затем замедлил движение, словно собирался оглянуться на своих командиров, но я снова толкнул его к деревьям. Мы обошли густой кустарник, миновали несколько высоких сосен и остановились примерно в двадцати метрах от стоянки, возле группы молодых елей. Отсюда «Функваген» уже не был виден.
Бергер остановился возле ели, посмотрел на окружающие деревья, затем покосился на мой автомат, тяжело вздохнул и закрыл глаза. Видимо решал, что я его вывел на расстрел. Чтож, подходящий настрой…
Я снял автомат с предохранителя, и, пнув унтера по голени, заставил встать на колени.
— Ну что, юный Фридрих, — обратился я к унтер–офицеру по–немецки. — Командиров твоих здесь нет, так что можешь перестать на них оглядываться. Мне нужны ответы всего на несколько вопросов. Ответишь — вернёмся к остальным. Начнёшь упрямиться — здесь я тебя и прикопаю. Только неглубоко — времени нет. Поэтому лесные обитатели быстро доберутся до твоего холодного тела. И обглодают до костей. Знаешь, вроде бы такие милые и пушистые белочки очень любят грызть хрящики — а твои уши как раз из хрящей и состоят. Белки, они ведь родственницы крыс, только у них «пиар» получше.
Я нес всякую херню, нарочито спокойным, даже в какой–то степени дружеским тоном, только чтобы