Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

Со стороны Зимина прозвучала короткая очередь.

Офицер дёрнулся, сделал по инерции несколько шагов и упал лицом вниз. Я увидел три тёмных пятна на его мундире. Оставшиеся двое, увидев, что произошло с их товарищем, переглянулись, обменялись кивками и почти одновременно отбросили оружие. Два «Вальтера Р–38» упали в траву.

Я подождал ещё несколько секунд, убеждаясь, что немцы действительно не собираются сопротивляться. Затем осторожно вышел из–за «Кюбельвагена» и направился к ним, продолжая держать автомат прикладом к плечу. Климчук с Гаврилюком остались под прикрытием деревьев, наблюдая за окружающей обстановкой.

Первым делом я подошёл к тому немцу, который находился ближе. Он лежал на животе, повернув голову в мою сторону. На его плечах виднелись серебряные витые погоны с двумя золотистыми звездочками — оберст, или, по–нашему, полковник. Фуражка откатилась в сторону, элегантный серо–зелёный мундир был испачкан землёй и травой, на лице выступили крупные капли пота. Вблизи стало заметно, что оберст уже немолод, с резкими чертами лица и поседевшими висками. Однако рассматривать его я не стал — сначала следовало как можно быстрее убрать пленных с открытого места, где они слишком хорошо были видны своим пехотинцам.

— Auf! — скомандовал я, показывая стволом автомата на лес.

(Встать!)

Оберст медленно поднялся, опираясь ладонями о землю. Я немного отступил, освобождая ему дорогу, затем навёл автомат на второго выжившего и повторил команду. Тот тоже поднялся, и бросил быстрый взгляд в сторону лежавшего неподалеку товарища. У этого на витых погонах была одна звездочка — оберст–лейтенант, или по–нашему — подполковник.

Полковник, подполковник… Начинал собираться «стрит»…

Я показал стволом автомата на деревья и заставил пленных двигаться впереди себя. Офицеры пошли медленно, не оглядываясь. Когда оберст замедлил шаг, я бесцеремонно подтолкнул его автоматом в спину. Тот сразу прибавил ходу, а подполковник последовал за ним. Через несколько секунд мы достигли первых кустов, затем прошли между деревьями и оказались возле штабных машин, где нас уже ожидали Климчук с Гаврилюком.

Оберст быстро огляделся, увидел разбросанные вокруг трупы охранников и связистов, и крепко зажмурился. Подполковник продолжал смотреть прямо перед собой.

— Вяжи их, Петя, — велел я. — Гриша, подстрахуй!

Гаврилюк встал рядом, а Климчук снял поясные ремни с убитых связистов, после чего поочерёдно связал ими руки обоим офицерам. Немцы не сопротивлялись, хотя оберст недовольно поморщился, когда разведчик затягивал ремень на запястьях.

Молодой унтер–офицер стоял на коленях возле броневика. При появлении своих командиров он немного выпрямился, но никаких попыток заговорить или привлечь к себе внимание не предпринял.

Только теперь Зимин выбрался из–за кустов и направился к месту, где оберст и его товарищ бросили пистолеты. Раненую руку он по–прежнему держал немного согнутой, однако двигался достаточно уверенно. Слава подобрал «Вальтеры», осмотрел их, и убрал в карманы брюк. После чего направился к первому убитому офицеру, присел возле него, вынул из нагрудного кармана удостоверение, забрал оружие, и достал запасной магазин из кармашка на кобуре. А потом пошел ко второму убитому, успевшему отбежать метров на двадцать, и тоже быстро обыскал его.

Я дождался, пока он вернется под деревья, и сделал несколько шагов навстречу. Слава выглядел вполне довольным, хотя пот на лбу и мокрое пятно на спине гимнастёрки свидетельствовали о том, что бой прошел для него нелегко. Особенно это было заметно по тому, как он «баюкал» раненую руку. Впрочем, жаловаться сержант не собирался. Добравшись до меня, он первым делом показал подобранные пистолеты.

— Вовка, гляди, аж четыре «Вальтера» надыбал, — усмехнулся Зимин.

— Хорошо, Зима, — одобрил я, рассматривая трофеи. — Стволы лишними не бывают.

— На–ка, глянь документы, — Зимин протянул мне два «Зольдбуха». — Интересно, кого это я завалил.

Я взял удостоверение, развернул и прочитал вслух:

— Майор Отто Фельдман. 75–й артиллерийский полк 3–й танковой дивизии. Это, я так понимаю, тот, который в поле побежал. Из артиллеристов, значит. Интересно…

Я закрыл первый «Зольдбух» и раскрыл второй.

— Майор Эрих Бауман, — произнёс я. — 3–й стрелковый полк 3–й танковой дивизии. Это первый, который рыпнулся.

Зимин кивнул, а затем мотнул головой в сторону связанных офицеров.

— А это кто?

— А вот сейчас и посмотрим, — произнёс я, направляясь к оберсту.

Он смотрел на меня с откровенным раздражением, напряжённые скулы и плотно сжатые губы выдавали его состояние. Но я, не обращая внимания на его мерзкую морду, достал из кармана его мундира удостоверение и прочитал:

— Полковник Гюнтер фон Мантейфель. 3–й стрелковый полк 3–й танковой дивизии.

Зимин некоторое время разглядывал оберста, как какую–то диковинную зверушку, затем усмехнулся и покачал головой.

— Полковник, значит, — сказал он, не скрывая удивления. — Ещё и «фон». Важная птица.

Мантейфель стоял с таким выражением лица, словно само наше присутствие представляло для него личное оскорбление.

Я убрал документ в карман и повернулся ко второму пленному. Подполковник оказался немного моложе своего товарища.

— Подполковник Вильгельм Крамер, — прочитал я, достав «Зольдбух». — 6–й танковый полк 3–й танковой дивизии. Вот это уже совсем любопытно. Один пленный из стрелкового полка, второй из танкового, а среди убитых ещё и артиллерист нашёлся. «Стрит»!

Я закрыл книжечку и несколько секунд рассматривал обоих немцев. У меня имелись вполне обоснованные предположения, что мы захватили командира стрелкового полка — полковника Гюнтера фон Мантейфеля, и командира танкового полка — подполковника Вильгельма Крамера. А убитые майоры вполне могли оказаться комбатами. И все из одной дивизии — 3–й танковой.

Я оглянулся на своих парней, не удержался от улыбки и произнёс:

— А неплохой вышел улов!