Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

Первого охранника я заметил почти сразу. Немец стоял возле передней части броневика, держа карабин на ремне, и смотрел в сторону поля через просвет между кустами. Чуть дальше находился второй, расположившийся у «Кюбельвагена». Он тоже наблюдал за происходившим перед городом, временами поворачивая голову к стоявшим на открытом месте офицерам. Оба были в касках и в обычных полевых мундирах, без каких–либо особенностей, которые позволяли бы отнести их к специальному штабному подразделению. На первый взгляд ничего подозрительного, но именно их спокойное поведение заставило меня внимательнее осмотреть остальную стоянку. Если немцы уверены, что с этой стороны им ничто не угрожает, значит, основное внимание охраны должно быть направлено туда же, куда смотрят офицеры, — на поле и город.

— Зима, здесь у них не четыре человека, — негромко предупредил я сержанта, не отрывая взгляда от броневика. — Возле машин уже двоих вижу. Подожди немного, хочу посмотреть, где остальных поставили.

— Вижу твоих двоих, — отозвался Зимин, устраиваясь рядом с кустами. — Только их гораздо больше должно быть, остальные где–то поблизости ошиваются.

— Вот сейчас и поищем, — согласился я. — Ты пока на опушку смотри. Мне отсюда весь участок не видно, а высовываться лишний раз не хочется.

Слава кивнул и переместился немного левее, туда, где между еловыми лапами открывался узкий просвет в сторону поля. Климчук с Гаврилюком остались позади, внимательно глядя на мои действия. Никто не торопил меня с решением. Да я и сам не спешил. После вчерашней встречи с немецким «секретом» я особенно хорошо понимал, насколько неприятно обнаружить вооружённого противника уже тогда, когда отступать поздно. А здесь перед нами находился не случайный дозор из двух солдат, а целый командный пункт, где наверняка имелось достаточно оружия и боеприпасов, чтобы устроить четверым разведчикам весьма неприятную встречу.

Следующие несколько минут я посвятил исключительно наблюдению за охраной. Один немец обнаружился возле толстой сосны, немного позади «Кюбельвагена», ещё двое стояли между машинами и лесной дорогой. Дальше, за небольшой группой молодых берёз, удалось заметить четвёртого, а затем ещё двух пехотинцев, расположившихся у края стоянки со стороны поля. Все они были вооружены карабинами «Mauser 98k» и держались достаточно свободно, без какой–то настороженности — карабины висели на плечах. Немцы явно считали, что главная опасность находится впереди, со стороны Пинска, и потому большую часть времени смотрели именно туда. Двое охранников, стоявших в тылу, вроде бы контролировали лес, однако тоже постоянно оборачивались к полю, откуда доносились звуки боя.

Пулемётный расчёт я обнаружил последним. Двое немецких солдат залегли у самой опушки, немного правее того места, где стояли офицеры. «МГ–34» установили так, чтобы контролировать открытое пространство перед лесом. Теперь общий состав охраны стал понятен: восемь пехотинцев с карабинами по периметру стоянки и два пулемётчика на опушке.

Я ещё раз внимательно осмотрел пространство вокруг «Функвагена». Снаружи находились только охранники. Ни одного связиста возле броневика я не увидел. Скорее всего, немцы продолжали сидеть внутри, поддерживая связь с наступавшими подразделениями, но сколько именно человек там находилось, определить было невозможно. Насколько я помнил, штатный экипаж «Sd.Kfz. 263» (8–Rad) составлял пять человек. Поэтому не стоило забывать о возможном появлении вооружённых солдат из машины. Особенно неприятно было бы закончить бой с охраной и получить пулю в спину от какого–нибудь связиста, выскочившего на шум.

На офицеров я посмотрел всего пару раз. Немцы по–прежнему стояли в нескольких метрах от кромки леса и рассматривали Пинск в бинокли. С нашего места нельзя было разглядеть их знаки различия, не говоря уже о лицах, да и особого интереса к подробностям их внешнего вида я пока не испытывал. Если удастся захватить хотя бы одного живым, всё необходимое выясним позже. Сейчас куда важнее было понять, как добраться до этих уродов, не оказавшись перед пулемётным или винтовочным стволом.

Минут через пять я наконец прекратил наблюдение и отполз назад. Зимин сразу последовал за мной, Климчук и Гаврилюк придвинулись ближе. Здесь, за пушистыми молодыми елями, мы могли разговаривать достаточно свободно, не опасаясь, что немцы услышат наши голоса — со стороны поля доносились выстрелы и приглушённый грохот.

— Насчитал десять солдат, — начал я, присев возле дерева. — Восемь с карабинами и двое у пулемёта. «МГ–34» стоит на самой опушке, стволом в поле. Охранники распределены вокруг машин. Только двое смотрят в лес, да и те постоянно на город отвлекаются. В броневике, скорее всего, ещё связисты сидят, но сколько их там, понятия не имею.

— Да, я тоже десять охранников срисовал. И пулемёт. Если они успеют его развернуть в нашу сторону, будет очень неприятно, — задумчиво произнёс Зимин.

— Тогда возьми пулемётчиков на себя, — предложил я. — Выдвинешься немного вперёд, заляжешь за кустами возле опушки. Оттуда тебе и расчёт хорошо будет видно, и офицеров. Да и стрелять с одной здоровой рукой тебе проще будет лежа.

— Хорошо, Вовка, — кивнул Зимин. — Первым делом пулемётчиков уберу, а офицеров к земле прижму. Какой будет сигнал к началу?

— Сигнал — мой первый выстрел, — сказал я. — Мы с ребятами обойдем стоянку с тыла, атакуем с трех сторон.

Климчук внимательно посмотрел на меня, затем на кусты, за которыми находился немецкий командный пункт. Он уже успел рассмотреть расположение нескольких охранников, поэтому долго объяснять ему задачу не требовалось. Гаврилюк тоже кивнул, и немного сместился в сторону, словно ему уже не терпелось идти в обход.

На этом планирование нападения закончилось. Зимин первым двинулся в сторону опушки, стараясь держаться за кустами и не задевать сухие ветви. Я проследил, как он исчез между елями, затем повернулся к остальным и махнул рукой. Мы, пригнувшись, пошли в глубину леса, чтобы сделать крюк.

Солнечный свет почти не проникал под кроны высоких сосен, и после яркого поля лес казался непривычно тёмным. Пахло смолой, хвоей и нагретой древесиной. Возле лица назойливо жужжали насекомые, но я старался не обращать на них внимания.

Первым выбрал себе удобную позицию Климчук. Через пару минут Гаврилюк, легонько хлопнув меня по плечу, залег за толстой сосной, а я продолжил обход, чтобы оказаться с дальней стороны стоянки. За очередными зарослями дикой малины неожиданно что–то блеснуло. Я присел на одно колено и присмотрелся. Между листьями блеснула металлическая деталь, а чуть ниже виднелось автомобильное колесо.

Это оказался шестиколёсный грузовик «Крупп–Протце». Длинный покатый капот, открытая кабина, шесть колес, плюс висевшие между первой и второй осью «запаски». Похоже, что на этом грузовике приехало отделение охраны. Края кузова полностью закрывали свисавшие ветви, поэтому с первоначальной наблюдательной позиции увидеть машину было практически невозможно.

Я