Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров
Я попытался представить, что происходило здесь до нашего нападения. Мантейфель наблюдал за городом, рядом с ним находились командир танкового батальона, командир артиллерийского дивизиона и начальник штаба стрелкового полка. Они могли непосредственно обсуждать положение на поле, оценивать результаты артиллерийского обстрела и принимать решения о дальнейшем развитии наступления. Но ведь сами по себе такие решения ничего не значили, если их некому было передавать исполнителям. Для этого требовались связисты, аппаратура, подготовленные адъютанты, которые могли оформить распоряжение и направить его соответствующим частям. Тем более что командиры танкового и артиллерийского подразделений должны были иметь собственные специализированные средства управления, и собственных помощников, трех–четырех человек при каждом. Плюс охрана — отделения с одним пулеметом для штаба «кампфгруппы» было маловато, тут должен был присутствовать, как минимум, взвод. И не «лопухов» с винтовками, а опытных «волчар» с автоматами.
Получалось, что мы захватили старших офицеров, но не обнаружили большей части их штабов. За время наблюдения с опушки я не засек какого–либо крупного скопления штабной спецтехники, а при обходе стоянки мы обнаружили только «Крупп», который скрывался за кустарником. Если бы штабы находились где–то поблизости, то уже через минуту после начала нападения здесь было бы не протолкнуться от немецких солдат, пытающихся защитить своих командиров. Но на помощь так никто и не пришёл.
Я посмотрел на молодого унтер–офицера. Тот стоял на коленях возле ели, молчаливо ожидая следующего вопроса, и, похоже, уже рассчитывал, что наш разговор близится к концу.
— Юный Фриц, объясни мне одну вещь, — медленно начал я. — Где остальные штабные офицеры, адъютанты, связисты и радиомашины? Где находится основной штаб вашей боевой группы?
Бергер замялся и отвёл глаза.
Глава 4
Я прислушался к доносившимся со стороны Пинска звукам боя. За последние несколько минут характер стрельбы заметно изменился, хотя точно определить, что именно происходило возле городской окраины, было невозможно. Временами до нас долетал грохот танковых пушек, но значительно чаще слышались длинные нервные пулемётные очереди. Где–то там немецкие танки продолжали сражаться с защитниками Пинска, а пехотные цепи приближались к первым домам.
— Фриц, если будешь молчать, еще раз схлопочешь по наглой арийской морде! Только в этот раз не рукой, а прикладом, — произнёс я.
Бергер настороженно поднял голову, посмотрел на меня и снова отвёл глаза. На обеих щеках у него все ещё пламенели следы от пощёчин. Немец сглотнул, несколько раз шевельнул связанными за спиной руками и наконец пробормотал:
— Основной штаб остался в другом месте.
— Очень хорошо! В каком? — насмешливо спросил я, внимательно наблюдая за его лицом. — Фриц, не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово. Рассказывай, где вы его оставили.
— Штаб разместился в лесу, позади позиций артиллерии, — пояснил Бергер, снова опуская глаза. — Здесь господа офицеры должны были лишь оценить начальную часть наступления, поэтому взяли одну радиомашину и отделение охраны. Остальные военнослужащие остались при штабе.
— Значит здесь передовой наблюдательный пункт? — уточнил я.
— Да, — неохотно кивнул унтер. — Господин полковник хотел лично наблюдать за началом наступления. Отсюда хорошо видно поле перед городом и можно следить за действиями наших подразделений.
Я невольно усмехнулся. Вот, оказывается, в чём заключалась загадка! Мы действительно захватили командование немецкой боевой группы, только напали не на её основной штаб, а на небольшой наблюдательный пункт, куда старшие офицеры выехали для непосредственного руководства начальной частью наступления. Теперь становилось понятно, почему на стоянке находились всего три машины, десять охранников и несколько связистов. Немцы не собирались разворачивать здесь полноценный штаб со всеми положенными подразделениями обеспечения. Им требовалось место, откуда можно было самостоятельно увидеть поле перед Пинском, оценить результаты артиллерийской подготовки и проследить за движением пехоты и танков, не довольствуясь донесениями подчинённых.
Но оставался ещё один вопрос, который требовал немедленного объяснения.
— Если офицеры сюда буквально «на минуточку» заскочили, то почему сразу не вернулись? — поинтересовался я. — Вместо этого выскочили из леса на открытое место, стали руками махать?
— Сначала их заинтересовали ваши реактивные снаряды, — признался унтер. — Полковник остался, чтобы наблюдать за происходящим. А когда танки вошли в город, над домами начали подниматься столбы чёрного дыма.
Бергер на мгновение запнулся, но продолжил, не дожидаясь нового вопроса:
— Офицеры хотели понять, что происходит с танками. Потому и вышли из леса. А тут вы напали…
— Фриц, а когда вы последний раз связывались с основным штабом? — спросил я, уже без прежней насмешливости.
— После второго залпа ракет, — сказал унтер–офицер. — Мы передавали донесение о положении пехоты. Потом поступило сообщение о танках, вошедших в город. Полковник приказал продолжать наблюдение.
— Это же не меньше тридцати минут прошло, — прикинул я. — Значит, в основном штабе уже могут заинтересоваться, почему полковник молчит. Особенно если наступление продолжается, а новых распоряжений от него нет.
Бергер пожал плечами, насколько позволяли связанные за спиной руки, и неуверенно посмотрел на меня. Я заметил, что после упоминания штаба он снова начал нервничать. Впрочем, причина его беспокойства теперь представлялась вполне понятной. Оттуда вполне могли отправить солдат выяснять, почему передовой наблюдательный пункт перестал выходить на связь. И я даже не представлял, сколько времени потребуется немцам, чтобы добраться до нас.
Я непроизвольно прислушался, словно мог вот так сразу засечь появление подмоги. Со стороны стоянки не доносилось ничего подозрительного, только издалека слышались отдельные выстрелы и приглушённый грохот боя за Пинск. Климчук с Гаврилюком пока не подавали никаких сигналов, а значит, немцев поблизости не обнаружили. Но это совершенно не означало, что можно спокойно продолжать допрос. Даже если основной штаб находился достаточно далеко от НП, моторизованное подразделение охраны могло приехать сюда с минуты на минуту.
Пора было сваливать.
— Всё, Фриц, разговор закончен, — произнёс я, подхватывая унтера за плечо.
Бергер медленно поднялся с колен, осторожно распрямляя затёкшие ноги. Я подтолкнул пленного в сторону стоянки и направился следом, не выпуская его плеча из руки. Теперь каждая лишняя минута, проведённая возле захваченного НП, увеличивала вероятность неприятной встречи с немецким подкреплением.
Зимин повернулся, услышав наши шаги.
— Ну что, Вовка, разговорил немчика? — поинтересовался он, оглядев Бергера. — А то я уж начал думать, что вы там решили отобедать. Эти двое стояли смирно, только полковник несколько раз на меня злобно зыркал. Что удалось выяснить?
— Потом расскажу, Зима, — отозвался я, останавливая связиста возле броневика. — Сейчас надо отсюда срочно сваливать. Командный пункт группировки находится в другом месте, а эти четверо приехали сюда для рекогносцировки. На КП остались помощники, связисты