Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

Слава перестал улыбаться и огляделся по сторонам, словно враги уже окружили стоянку.

— А командный пункт отсюда далеко? — уточнил Зимин, поправляя ремень автомата.

— Не знаю точно, — ответил я. — Связист сказал, что штаб находится в лесу позади артиллерийских позиций. Могли выстрелы услышать, но это не точно. Однако отсутствие связи рано или поздно заметят, поэтому я предлагаю не проверять, насколько быстро они умеют собираться по тревоге. Забираем пленных и трофеи, садимся в машины и сваливаем.

— Какие машины берём? — деловито поинтересовался сержант, покосившись на «Функваген».

— Вот сейчас и решим, какие именно, — ответил я. — Зови Петю с Гришей. Пусть помогут пленных погрузить, а заодно оружие соберут. Не оставлять же немцам всё, что они сюда притащили.

Зимин кивнул и направился к опушке. А я подошёл к «Кюбельвагену» и заглянул в открытый салон. Машина выглядела почти целой: во время перестрелки несколько пуль попали в кузов, но серьёзных повреждений снаружи не наблюдалось. Хорошая машинка, довольно удобная для поездок по нашим дорогам, но совершенно не подходящая для перевозки нескольких пленных. Придется ее бросить. А вот что точно надо угнать, так это восьмиколёсный броневик с антенной — он, со своей радиоаппаратурой, представляет для нас огромную ценность.

Я вернулся к «Функвагену» и осмотрел его снаружи. Бронекорпус не пострадал во время перестрелки. Тогда я заглянул внутрь — аппаратура продолжала работать, горели индикаторные лампочки и подсветка шкал приборов. Впрочем, разбираться с устройством радиостанций сейчас было некогда. Сначала следовало убедиться, что броневик вообще способен двигаться, а для этого необходимо залезть на водительское место и понять, что у него за управление. Я уже имел дело с немецкими бронеавтомобилями, однако восьмиколёсная машина представляла собой совсем другую весовую категорию. Она была значительно длиннее и тяжелее прежнего трофея, да ещё и с высокой антенной, которую в густом лесу можно было легко повредить о нависающие ветви.

Вскоре на стоянку вернулись разведчики. Они без команды принялись собирать оружие и боеприпасы. Климчук приволок с опушки пулемет и патронные коробки.

— Петя, помоги мне этих красавцев в грузовик устроить, — распорядился я, показывая на пленных. — Поедешь вместе с ними в кузове. Гришу посадим за руль, он машину поведёт. Трофеи тоже туда бросай, потом рассортируем.

Я подошёл к Мантейфелю и жестом показал на грузовик. Полковник недовольно нахмурился, но после лёгкого толчка автоматом в плечо побрел в указанном направлении. Крамер и Бергер последовали за ним. Когда все трое оказались возле открытого кузова, Климчук забрался внутрь и втащил за собой немцев.

Мантейфель хотел сесть на продольную скамью, но Петя силком усадил пленных на пол. Рядом, как дрова, свалили карабины. А пулемет Петя аккуратно поставил возле себя, так, чтобы никто из пленников, даже если развяжется, не смог бы до него дотянуться.

— Ну что, господа завоеватели, устроились с комфортом? — усмехнулся я, заглянув в кузов. — Сейчас немного прокатимся. Удобства, конечно, минимальные, зато компания приличная. Можете считать, что купили себе билет на экскурсию по окрестностям Пинска.

Мантейфель ответил мне долгим неприязненным взглядом, но ничего не произнёс. Крамер отвернулся, а Бергер осторожно передвинулся по полу, устраиваясь поудобнее.

— Петя, смотри в оба, — велел я. — Чтобы эти уроды по дороге никаких фокусов не выкинули. А то у них при виде такого количества оружия в кузове может фантазия разыграться.

— Не волнуйся, Володя, никуда они не денутся,– заверил Климчук, устраиваясь на полу за кабиной. — Пусть хоть весь путь на свои карабины смотрят.

Я кивнул и повернулся к Гаврилюку, уже севшему за руль и изучавшему управление.

— Гриша, едешь сразу за броневиком, — распорядился я и пробурчал себе под нос: — Если я его, конечно, заведу…

Я залез в «Функваген» и пробрался вперед, к водительскому месту, находившемуся левее продольной оси корпуса. С трудом втиснулся на потертое дерматиновое сиденье и огляделся. К счастью, здесь торчал обычный автомобильный руль, а под ним три педали. Справа находились рычаг переключения передач и дополнительные рычаги управления трансмиссией. Обзор вперёд ограничивали наклонные бронелисты. Через открытый смотровой лючок можно было разглядеть пространство перед машиной, но нижняя часть дороги оставалась скрытой. Я сразу понял, что в лесу придётся двигаться очень осторожно, особенно на поворотах между деревьями, где передние колёса могут оказаться совсем не там, где хотелось бы.

— Ну как, Вовка, разобрался? — поинтересовался Зимин, заглянув в открытый люк. — А то я уже начинаю думать, что придётся сюда этого унтера тащить, чтобы показал, куда нажимать.

— Не придётся, — заверил я, продолжая рассматривать приборную панель. — Руль обычный, педали тоже. Коробка передач непривычная, но ничего такого, с чем нельзя разобраться, пока не вижу.

Слава усмехнулся и протиснулся ближе ко мне, придерживаясь за металлические стойки с радиоаппаратурой. Я осмотрел приборную панель и нашёл выключатель зажигания с торчащим в нем ключом, повернул его и нажал на стартер.

Где–то позади, за броневой перегородкой, раздалось негромкое жужжание, почти сразу сменившееся более тяжёлым звуком проворачиваемого двигателя. Несколько секунд мотор не хотел запускаться, затем кашлянул и схватился. По корпусу прошла ощутимая вибрация. Я осторожно прибавил газ, прислушался к изменению звука, затем снова отпустил педаль. Мотор продолжал работать устойчиво, без посторонних стуков, и это позволяло надеяться, что броневик удастся угнать со стоянки.

Зимин, стоящий за моей спиной, громко поинтересовался:

— Ну что, Вовка, порядок?

Я повернул голову и показал большой палец, после чего снова сосредоточился на управлении. Теперь требовалось включить передачу и тронуться. Делать это следовало аккуратно, поскольку перед броневиком находились кусты, а немного дальше торчала довольно толстая сосна, которая вполне могла оказаться на пути, если я ошибусь с направлением движения.

Я выжал сцепление, перевёл рычаг коробки передач в нужное положение и осторожно отпустил педаль, одновременно слегка прибавляя газ. Броневик вздрогнул, тяжело качнулся и медленно покатился вперёд. Я сразу убрал ногу с газа, давая машине пройти всего пару метров, затем нажал на тормоз. «Функваген» остановился без каких–либо неприятных сюрпризов. Ни резкого рывка, ни попытки заглохнуть, ни скрежета в коробке передач. Теперь можно было считать, что с основами управления я разобрался. Оставалась сущая мелочь — как–то доехать до своих.

Я снова тронулся, постепенно прибавляя газ. Машина тяжело покатилась вперёд, довольно вяло слушаясь руля. Но я чудом пробрался между соснами, выехал на поле и свернул направо, двинувшись вдоль леса. В боковом лючке мелькнул «Крупп», Гриша