Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

К Бондаренко один за другим подходили командиры рот. Майор выслушивал их и что–то уточнял. Я слышал отдельные реплики, но специально не прислушивался. Это были их дела, в которые мне незачем вмешиваться. И пока полк занимал исходные позиции для атаки, я прислушался к звукам боя, доносящимся из Пинска, пытаясь понять, что там происходит.

Длинные пулемётные очереди временами сливались в непрерывный треск, затем на несколько секунд стихали. Изредка бухали танковые пушки. Штурм города продолжался. Судя по дымным столбам, изредка встающим за домами, немцы упорно, невзирая на потери, продвигались в глубину. И вскоре им окажет поддержку пехота — цепи почти добрались до окраин.

Я уже начал прикидывать, не пора ли Бондаренко, не дожидаясь сосредоточения всего полка, бить в спину противника, когда Зимин вдруг выпрямился и показал подбородком вправо.

— Кажется, Купцов идёт, — негромко произнёс он.

Между деревьями действительно мелькнула фигура старшины. Через несколько секунд он вышел на дорогу и оглянулся на своих бойцов. Только убедившись, что все на месте, направился к Бондаренко.

Майор встретил старшину с явным нетерпением.

— Ну, рассказывай, что увидели, — потребовал Бондаренко. — Только коротко. Меня прежде всего интересуют охрана и возможность подойти через лес.

— Подойти можно почти к самым позициям, товарищ майор, — уверенно проговорил Купцов, снимая пилотку и проводя ладонью по влажным волосам. — Там кусты густые. Если людей спокойно через лес провести, немцы заметят только когда поздно будет.

— А охрана? — уточнил Бондаренко, чуть прищурившись.

— Серьёзной не увидели, — ответил старшина. — Возле первой батареи двое солдат прошли вдоль опушки и потом вернулись. Ещё несколько человек возле машин крутятся. Но окопов нет, пулемётных точек нет, вообще пехоты не заметили.

— А боеприпасы и транспорт? — спросил майор.

— Несколько грузовиков со снарядами в лесу, — ответил Купцов. — А полугусеничные тягачи чуть дальше, почти у самой дороги. Рядом водители ошиваются. Некоторые просто сидят в тенечке.

— А расчёты? — уточнил Бондаренко.

— Расчёты находятся на позициях, но к стрельбе сейчас вроде не готовятся, — пояснил старшина.

Бондаренко задумался и некоторое время смотрел себе под ноги. Потом поднял голову.

— Хорошо, — удовлетворённо произнёс майор. — Ударим по батареям! Сколько народу незаметно проведешь?

— Не больше сотни, — ответил старшина. — Иначе они по лесу растянутся, кто–нибудь наверняка на открытое место выскочит. Засекут!

— Значит, пошлем вторую и третью роты, — сказал Бондаренко. — Там на круг человек девяносто осталось.

Он оглянулся и подозвал двух командиров рот, с которыми разговаривал раньше.

— В километре отсюда стоят две немецких батареи легких гаубиц. Старшина только что вернулся из разведки, — сказал Бондаренко и указал на Купцова. — Отдельного пехотного прикрытия разведчики не увидели, серьёзного охранения тоже. Купцов знает дорогу и может вывести вас через лес почти вплотную к их позиции.

Ротные переглянулись. Один из них нахмурился.

— Задача — захватить батареи или уничтожить? — уточнил он. — Орудия выводить из строя?

— По обстоятельствам, — мотнул головой майор. — Как пойдет. Как минимум — перебить всю эту погань. Как максимум — захватить орудия. Не надо никаких красивых манёвров. Выйдете из леса и сразу атакуйте.

Он повернулся к Купцову.

— Старшина, веди!

— Есть, — отозвался Купцов.

Лейтенанты и старшина пошли к своим бойцам. Уставшие красноармейцы поднимались с земли, проверяли оружие и подтягивали ремни. Купцов кивнул разведчикам, подошёл к ротным и что–то им объяснил, показывая рукой на опушку. Лейтенанты кивнули.

Через минуту старшина повёл группу в лес. Бойцы выстроились цепочкой, быстро исчезая между деревьями. Несколько шагов от дороги — и гимнастёрки растворялись среди зелени.

Я перевёл взгляд на Бондаренко.

— Опять ждём? — поинтересовался я.

— А чего ты хочешь? — усмехнулся майор. — Побежать следом и проверить, правильно ли они наступают?

Майор улыбнулся и направился встречать очередную подошедшую роту. Полк продолжал подтягиваться. Новые группы бойцов появлялись из глубины леса через одинаковые промежутки.

Время тянулось медленно. Я смотрел то на немецкие пехотные цепи, почти слившиеся с домами городской окраины, то на батареи гаубиц. Как быстро сотня уставших бойцов сможет зайти им в тыл, я не представлял.

Майор тоже поглядывал в ту сторону. Я заметил, что он впервые на моей памяти проявляет некоторое волнение.

И, наконец, наше ожидание закончилось.

Возле батарей грохнул винтовочный выстрел.

Зимин мгновенно напрягся.

— Началось, — возбуждённо произнёс он.

Почти сразу прозвучало еще несколько хлопков.

Бондаренко на несколько секунд замер, прислушиваясь.

— Да, это они, — подтвердил майор и ткнул пальцем в батареи. — Смотрите!

Несколько секунд я различал только мелькание человеческих фигур на опушке. Артиллеристы синхронно повернули головы к лесу, но за оружие пока не хватались. А уже через мгновение стало поздно — на позиции гаубиц хлынула «зеленая волна». Раздался искаженный расстоянием крик «Ура!»

Никакой организованной обороны я не увидел. Немцы начали разбегаться. Несколько артиллеристов метнулись в чистое поле. Но не успели пробежать и полсотни метров — один за другим рухнули в траву, сраженные меткими выстрелами.

— Быстро их прижали, — заметил Зимин, не отрывая взгляда от происходящего.

Стрельба на батареях довольно быстро начала стихать. Теперь там раздавались только отдельные выстрелы — красноармейцы проводили «контроль».

— Отлично сработали, — удовлетворённо произнёс Бондаренко. — Прямо под бок им вышли. Немцы, похоже, до последнего считали лес безопасным.

Последние одиночные выстрелы прозвучали ещё через несколько минут. Потом наступила относительная тишина. Между орудиями двигались только советские бойцы. Несколько человек последовательно прошли от одной гаубицы к другой, явно проверяя исправность трофеев.

Бондаренко смотрел ещё некоторое время. Видимо, хотел убедиться окончательно. Потом медленно выдохнул и повернулся к нам.

— Всё, — заключил майор. — Теперь можно заниматься сосредоточением полка.

Мы вернулись к просёлку. Бондаренко почти сразу перехватил очередного командира, который подошёл с новой группой бойцов. А мы с Зиминым пошли проверить пленных.

«Крупп» стоял под деревьями, и с дороги его почти не было видно. Климчук так и сидел в кузове возле кабины, положив автомат поперёк коленей, а Гаврилюк прохаживался рядом. Немцы полулежали на полу. Мантейфель поднял голову сразу, как только мы приблизились. По выражению его лица я понял, что стрельбу со стороны батарей он слышал и теперь пытается понять, что там произошло.

Я остановился возле борта.

— Ну что, господин полковник, как настроение? — поинтересовался я на немецком, не скрывая усмешки. — А то вид у вас такой, словно поезд опоздал.

Мантейфель мрачно посмотрел на меня.

— Что произошло? — спросил он, слегка дёрнув связанными руками.

— Так, пустячок… Ничего особенного, — издевательским тоном ответил я. — Ваши гаубицы