Путь Стратега 5 - Саша Токсик

— Это ж силы делить, — покачал головой Ростислав. — Паладины придут к Любятино одни, без конницы. А если Беляев встретит их всей дружиной?

— Риск есть, — согласился я. — Только нам сейчас не нужно разбить Беляева за один раз. Нам нужно выиграть время. Если паладины встанут рядом с Региной, Беляеву придётся отвлечься от осады, и нахрапом Любятино он уже не возьмёт. А когда подойдут амазонки, мы сможем дать ему настоящий бой, даже если он припрятал под рогожей что-нибудь неприятное.

Ростислав медленно кивнул, соглашаясь с моей точкой зрения. Голубцов беспокойно заёрзал на лавке, а Василиса задумчиво теребила край фартука.

— Это что же, господин Стратег, вы опять оставите Дальнюю на нас одних? — снова разволновался Голубцов. — А вдруг и к нам кто нагрянет? Кочевники какие или ещё кто из соседей-Стратегов надумает напасть?

— Дальняя беззащитной не останется, — ответил я. — Здесь будет весь отряд обороны во главе с Лёхой. Для защиты его хватит, а в случае чего и деревенские помогут, так что нахрапом вас не взять. А со мной в Любятино пойдут все семь десятков паладинов. Как-никак, это армия Альянса, и как раз сейчас им нужно себя проявить.

Лёха, не изменяя себе, молча кивнул, давая понять, что приказ услышал.

— А мы с охотниками, значит, тут останемся? — Ростислав подался вперёд. — Вы там воевать будете, а я сиди да смотри, как жаба пиво пьёт?

— Ты пойдёшь со мной, — обрадовал я охотника. — Возьми пару охотников, кто стреляет лучше всех, а сам, если что, будешь у нас над стрелками стоять.

Ростислав разом выпрямился на лавке и довольно хмыкнул.

— А можно и мне с вами, господин Стратег? — Василиса отложила в сторону скребок, который так и принесла с собой. — И отряд свой взять. После боя раненых наверняка будет немало. Да и слизь Жабы-туманника пойдёт в дело, а за теми, кого она заденет, тоже надо будет присматривать. Кто, как не зелёный отряд, с этим справится?

— Я как раз и хотел тебе это предложить, — кивнул я. — Поедешь с нами и возглавишь полевых медиков. Только в самое пекло не лезьте. Ваша задача — заботиться о раненых и пострадавших, причём с обеих сторон, если такие будут.

— С обеих? — удивлённо переспросила Василиса. — Это что же, и людей Беляева лечить?

— И их тоже, — кивнул я. — Раненый, который лежит у тебя на носилках, уже не враг. А когда война кончится, в Круге будут помнить, кто их перевязывал. Такое помнят дольше, чем обиды.

Василиса задумалась, потом медленно кивнула. Голубцов, судя по лицу, хотел что-то возразить про лишний расход полотна, но под моим взглядом передумал.

— А как же жаба, господин Стратег? — спросил Голубцов. — А вдруг что случится?

— С жабой Дальняя справится и без Василисы, — ответил я. — Тот же Лёха знает, когда менять пугало и подавать гудящее. Я ведь прав, Лёха?

Лёха уверенно ударил себя кулаком в грудь.

— Ты только корыта не перепутай, — хмыкнул Ростислав. — А то, глядишь, сам уснёшь в обнимку с пугалом.

Лёха даже не повернул головы, а только смерил охотника таким взглядом, что тот примирительно поднял руки.

— Только помните, что расслабляться нельзя, хоть мы и уходим отбивать Круг, — продолжил я. — Воспользоваться случаем может не только Круг, но и другие Союзы. Тот же Рагнар, Краснов со Стратегами из центра или кто-нибудь ещё. Стоит нам уйти, и кто-нибудь вполне может решить, что, пока мы бодаемся с Кругом, Дальняя осталась без присмотра. Так что тебя, Лёха, это касается особенно, да и тебя, Никита, тоже. Будьте настороже и не расслабляйтесь. Союзникам я сегодня же напишу. Пусть тоже поднимают людей, удваивают дозоры и будут готовы ко всему. — Я повернулся к Голубцову. — А на тебя, Никита, я надеюсь ещё и в другом. Подготовь нам в дорогу всё, что нужно.

— Можете не беспокоиться, господин Стратег, всё будет в лучшем виде, — тут же заверил Голубцов. — Прямо сейчас и отправлюсь. Пайки выдам, гудящего выдам, в дорогу всё-всё соберу. У меня всё учтено.

— Рассчитываю на тебя, — кивнул я.

Рада всё это время ёрзала на краю лавки и наконец не выдержала.

— Господин Стратег, а может, раз уж Круг на нас напал, мы сами ударим по какой-нибудь их деревне поближе? — выпалила она. — Налетим, покружим, постреляем. Круг тогда, глядишь, испугается и развернётся к себе, и отбиваться не придётся. А потом встретим их как следует где-нибудь в поле или в лесу.

— Нет, — покачал я головой. — Налететь вы, конечно, сможете, а вот удержать деревню вряд ли. Даже если вы что-нибудь там и сожжёте, Беляев всё равно вернётся со своим отрядом, и вам тогда не поздоровится. И это не говоря о защитниках, которые останутся в деревне. Они ведь тоже не станут сидеть сложа руки и смотреть, как вы берёте их дома. А если вы и правда сожжёте ему деревню, Беляев уже не остановится, пока не сровняет Любятино с землёй. Такое обострение нам пока ни к чему. Ваше дело сейчас другое. Пойдёте к Любятино по земле, как решили, и будете смотреть, кто куда идёт, и держать связь, а когда доберётесь, сразу ко мне.

Рада поджала губы, как ребёнок, которому отказали в любимой игрушке. Она явно расстроилась, что покуролесить им не дадут, но спорить при всех не стала.

— Поняла, господин Стратег. Пойдём по земле и без вашей команды в драку не полезем.

Она надела шапку и вышла. Через три часа с выгона донёсся топот, и всадницы Рады цепочкой ушли по дороге на запад. По земле им предстоял неблизкий путь, и я понимал, что амазонки доберутся до Любятино куда позже нас.

Я стоял на крыльце и смотрел им вслед, пока последняя всадница не скрылась за поворотом. Рада ехала впереди, прямая, как жердь, и ни разу не обернулась. Я знал, что приказ она выполнит. Но знал и то, что ей будет нелегко сдержаться, если по дороге попадётся разъезд Круга. Впрочем, на этот случай им был выдан Клюворез, чтобы они держали с нами связь и