Путь Стратега 5 - Саша Токсик

Как только я закончил завтрак, Люба забрала посуду и понесла ее на кухню, а я вернулся в свою комнату и сел разбирать письма из Альянса.

У союзников всё шло своим чередом. Меченый сложил в Упахалово вторую кузнечную печь и теперь вдвое быстрее ковал кирки для Соколова. Сам Соколов с новыми кирками открыл в каменоломне свежую жилу и обещал, что камня с каждым союзным караваном будет приходить всё больше. Басманов же отобрал лучшие овчины и собирался прислать их с первой подводой. А кожевники Кристины скроили первые ранцы по моему образцу, которыми я надеялся оснастить армию Альянса.

Идея ведь лежала на поверхности. Поклажу у нас пока таскали в рогоже, а до вещмешка здесь ещё не додумались. Ранец же с жёсткой спинкой пригодился бы не только солдатам, но и крестьянам в быту. Поэтому Кристина, почуяв будущую прибыль, тут же ухватилась за нее обеими руками и теперь должна была отправить мне на проверку первую пробную партию.

Я даже набросал для Кристины углём на бересте, как пришить лямки, чтобы груз ложился на спину, а не оттягивал плечи, и сколько карманов сделать снаружи. Ее кожевники поначалу, говорят, только чесали в затылках, а потом сами стали придумывать, где ещё приладить ремешок.

Впрочем, дочитать я не успел, потому что Люба вернулась с кухни и снова заглянула ко мне в комнату.

— Господин Стратег, там Клюворез прилетел, с письмом!

Я вышел на крыльцо. Клюворез сидел на перилах и переступал лапами, а к ноге у него был привязан свёрнутый листок. Я спокойно отвязал его и развернул. Это должна была быть обычная записка Регины с отчётом. Вот только стоило мне прочесть ее, как я застыл на месте, потому что написанное мне откровенно не понравилось.

«Василий перешёл границу. Нужна помощь. Регина».

Совет я собрал сразу же. Через полчаса в зале терема сидели Ростислав, Голубцов, Лёха и Василиса, причём Василиса прибежала прямо от сарая с жабой и даже не успела снять фартук. Раду я велел позвать с выгона, и она вошла последней, на ходу стягивая шапку.

Пока все рассаживались, в зале стояла непривычная тишина. Обычно на совете Голубцов первым делом раскрывал свои записи и начинал жаловаться на расходы, а Ростислав подначивал его, но сегодня даже староста сидел молча и только переводил взгляд с меня на остальных. По одному тому, как спешно я всех созвал, все поняли, что дело неладно.

— Что стряслось, господин Стратег? — спросил Ростислав, едва я сел за стол.

Вместо ответа я протянул Голубцову записку Регины и велел прочесть ее вслух. Староста откашлялся, поднёс листок поближе к глазам и прочёл, что Круг идёт на Любятино. Ростислав выругался сквозь зубы, Василиса прижала ладонь к губам, а Лёха молча сжал кулаки. Рада подалась вперёд и больше не сводила глаз с листка.

Под запиской Регины к лапе Клювореза был привязан второй листок, куда более подробный, чем ее короткая приписка. Это был пересказ донесения одной из амазонок, которых Рада отправила к границе у Любятино, и записал его, видимо, кто-то из людей Регины. Голубцов развернул и его.

Амазонки ходили дозором на северо-запад от Любятино, вдоль самой границы, и увидели дружину Круга, которая шла с их земель прямо на Любятино. На стоянке они насчитали полтора десятка костров, а по кострам выходило не меньше сотни человек, если не больше. С дружиной шли телеги, все укрытые рогожей, и что под ней, разглядеть так и не вышло. В конце было приписано, что до Любятино Кругу идти ещё дня три, никак не меньше.

— Рада, это ведь кто-то из твоих девочек? — спросил я, когда Голубцов дочитал.

— Да-да, господин Стратег, это мои, — закивала Рада. — Настя с напарницей, я их как раз туда и посылала.

— Молодцы твои девчонки, вовремя углядели, — Ростислав хмуро глянул на листок в руках у Голубцова. — Только вот телеги эти мне совсем не нравятся. Под рогожей на войну ничего хорошего не возят.

Что там могло быть? Припасы на долгую осаду или лестницы для приступа? Или что-то такое, что Беляев до поры не хотел показывать? Гадать можно было хоть до бесконечности, а ответ мы всё равно не узнаем раньше времени.

Я прикинул, что ждёт Регину. Ров с водой и вал, которые оставили ей Митяй с Тимофеем, задержат Круг на день, может, на два. Вот только защищать их было почти некому. Караваны Регины разъехались по всему Альянсу, а с теми, кто остался в деревне, против сотни обученных бойцов долго не простоишь.

— Видать, Василий всё-таки решил перейти от слов к действию, — произнёс я. — Значит, надо готовиться.

— Если отправить моих девушек прямо сейчас, мы доскачем до Любятино дня за четыре, — прикинула Рада.

— Дня за четыре, если без остановок гнать во весь опор, — охладил ее пыл Ростислав. — И много вы там после такой скачки навоюете? Сил у вас хватит на один наскок, а потом попадаете от усталости. Да и сколько вас будет? Часть амазонок до сих пор в дозорах, так что наберётся десятка два, не больше. Двадцать всадниц на сотню с лишним солдат, да ещё при обозе. Ты уверена, что это хорошая затея?

— А ты что предлагаешь? — вспыхнула Рада. — Дождаться паладинов и тащиться вместе с ними на телегах? Так пока мы все вместе дойдём, Любятино успеют взять по несколько раз, да ещё и разграбить на сдачу.

Рада с Ростиславом сверлили друг друга взглядами через весь стол, и я понял, что ещё немного, и спор перейдёт в ссору. Я постучал костяшками по столешнице, и оба нехотя замолчали.

Вот в этом и была беда. Кругу до Любятино оставалось три дня пути, а нам по земле выходило в лучшем случае четыре. Регине так или иначе придётся выдержать первый удар, и если Беляев пойдёт на приступ сразу, он вполне может взять Любятино нахрапом, пока мы ещё будем в дороге.

— Выходит, не успеваем, господин Стратег? — негромко спросил Голубцов.

— Это если идти по земле, — ответил я. — Только у нас ведь есть не одна дорога. Паладины пойдут рекой, на больших катамаранах, а рекой выйдет вдвое быстрее. Амазонки же пойдут по земле своим ходом, без гонки, — я