Путь Стратега 5 - Саша Токсик
— Рубаху-то верните потом, — крикнула им вслед Марфа. — Она хоть и старая, а ещё носить можно.
— Не вернём, — не оборачиваясь, ответил Лёха, и Марфа всплеснула руками.
Чучело, к слову, вышло на славу. Пока Йорик возился с крестовиной, кто-то из бойцов углём нарисовал на мешке глаза и лихо закрученные усы, так что в полутьме сарая наш пятнадцатый Хрен-пойми походил на подгулявшего мужика, который зашёл не в ту избу.
Только ломать пугало жаба не стала. Она долго разглядывала его, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую, затем подползла вплотную и потёрлась о рубаху боком. А после обхватила чучело передними лапами, прижала к себе и спокойно заснула в обнимку.
После корыта гудящего тварь заметно подобрела.
Мы с Ростиславом по очереди смотрели в щель и никак не могли поверить своим глазам. Гроза болот, которая ещё вчера молотила языком по всему, что движется, теперь лежала в углу, уложив голову чучелу на плечо, и довольно посапывала.
— Нашла себе жениха, — вполголоса сказал Ростислав. — В Марфиной рубахе.
Бойцы за нашими спинами фыркнули, и уже к вечеру эту фразу повторяла вся деревня. Марфа, говорят, сначала обиделась, а потом сама же смеялась громче всех.
К утру мох под рубахой насквозь пропитался свежей слизью. Вот только забрать пугало у нас не вышло: стоило Лёхе потянуть за верёвку, как протрезвевшая жаба проснулась, вцепилась в чучело лапами и так ударила языком в дверной косяк, что Лёха благоразумно выпустил верёвку. Отдавать нового соседа она явно не собиралась.
— Ревнивая, — отряхивая руки, заключил Лёха.
— Похоже, нашему Хрен-пойми нужен дублёр, — решил я. — Одно пугало у нее, другое у нас. Менять будем днём, пока она спит после пива, а со свободного снимать слизь.
К обеду Йорик собрал Хрен-пойми номер шестнадцать. В полдень жабе снова задвинули корыто гудящего, и когда она уснула, Лёха с Ростиславом без труда подменили ей пугало длинными шестами. Проснувшись, тварь обняла нового друга, не заметив разницы, а мы тем временем соскоблили с первого чучела половину котелка чистой слизи.
Подменяли в полной тишине. Лёха с Ростиславом заводили шесты в приоткрытую дверь, а бойцы снаружи держали створку, готовые захлопнуть ее при первом движении. Жаба храпела, и каждый раз, когда храп сбивался, все замирали и ждали, пока он не пойдёт снова. Первое чучело вытащили за порог мокрым и тяжёлым, будто его окунули в реку.
Скоблили на берегу, подальше от людей. Василиса сама натянула кожаные рукавицы и повязала лицо тряпицей, а своим помощникам велела стоять в десяти шагах и смотреть. Слизь снималась с мха тяжёлыми фиолетовыми сгустками и пахла болотом и почему-то мокрым железом. Каждый скребок Василиса обтирала о край котелка медленно и старательно, как стряпуха тесто с ложки, а скребки потом унесла мыть к реке сама, никому не доверив.
Вот так у Альянса появился постоянный источник нейропаралитического яда.
Система тут же отозвалась, и перед глазами вспыхнули знакомые строки.
Авторитет: +70
Текущий уровень: 670/800
— Если она каждую ночь будет их так обнимать, — прикинула Василиса, — слизи хватит на стрелы и копья для всех паладинов.
Я про себя покачал головой. Крот Митяй работал у нас за еду, а болотная жаба теперь трудилась за пиво. Хозяйство у меня, однако, подбиралось своеобразное.
Голубцов, который всё это время стоял рядом и что-то бормотал себе под нос, загибая пальцы, наконец не выдержал.
— Корыто в день, господин Стратег, — это ж по бочонку в сутки. А за зиму сколько выйдет? У Саввы и так всё расписано, что в Усть-Заден, что на продажу.
— Дорого, — согласился я. — Зато дешевле, чем хоронить людей.
Голубцов пожевал губами, ещё раз пересчитал что-то на пальцах и спорить не стал.
На том этот беспокойный день наконец и закончился.
* * *
Утром я вышел во двор и первым делом размялся, чтобы прогнать остатки сна. Вскоре к терему подошёл Ростислав с двумя деревянными мечами, и с полчаса мы гоняли друг друга по двору.
Правая рука у него отошла полностью, и удары он наносил так, что к концу тренировки у меня гудело запястье. Когда мы остановились перевести дух, он то сжимал, то разжимал пальцы, словно проверял, свои ли они ещё.
— К ней я теперь ближе шеста не подойду, — сообщил он. — Пусть себе обнимается с кем хочет, а мне и одного раза хватило.
— И не надо, — согласился я. — Тебе теперь с ней шестами чучела менять, а для этого и ближе подходить незачем.
Ростислав хмыкнул, но спорить не стал.
После тренировки я сбегал умыться в баню, которая ещё с вечера не остыла, после чего сел завтракать в свежей рубахе. Люба поставила на стол горшок каши, хлеб и кувшин молока и, пока я ел, пересказала деревенские новости.
Новосёлы понемногу обживались: первый десяток уже справил новоселье в избах Йорика, другие ещё конопатили стены бараков. Двое новеньких повздорили у колодца из-за очереди, и Голубцову пришлось их разнимать, а ещё один десяток жаловался, что печь у них в бараке дымит. Но больше всего по деревне судачили о жабе. Мужики спорили, сколько корыт она выпьет за раз, а женщины опасались, как бы она не выбралась.
— А ребятня с утра в жабу играет, — рассмеялась Люба. — Один садится посерёдке с завязанными глазами и машет руками, а другие вокруг подкидывают ему репу. Кого заденет, тот и проиграл. Голубцов уже дважды гонял их от своего огорода.
— А Савва ходит тучей, — добавила Люба, подливая мне молока. — Ворчит, что варил для паладинов, а первая на его пиво в очередь жаба встала. И ещё говорит, что если она его гудящее так нахваливает, то пусть бы уж сама и сказала, чего там не хватает.
Я усмехнулся в кружку. Раз Савва ворчит, значит, уже прикидывает, как варить больше.
И всё же, несмотря на эти разговоры, к сараю то и дело кто-нибудь да пытался свернуть как бы невзначай, чтобы хоть одним глазком посмотреть на грозного мутанта. Впрочем, бойцы отряда обороны разворачивали всех любопытных. Хочется, да колется, однако не зря говорят: «Любопытной Варваре на базаре нос оторвали».
Даже Марфа с утра два раза ходила