Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

Напряжение начинало становиться почти физическим. Когда враг стреляет или бежит на тебя, всё просто: выбираешь цель и работаешь. Гораздо хуже сидеть и смотреть на неподвижные деревья, зная, что за ними пять грузовиков и неизвестное количество людей. Мозг в такие минуты услужливо рисует самые неприятные варианты, причём каждый следующий выглядит убедительнее предыдущего. Я уже начал прикидывать, не стоит ли отправить Дрозденко назад, чтобы вызвать сюда Горелова с пулеметом, а заодно посмотреть, не собирается ли кто–нибудь обойти нас по флангам, когда на опушке рощи наконец возникло движение.

— Идет кто–то, — тихо сказал Гаврилюк.

Из–за деревьев на дорогу вышел человек. Один. Он прошёл всего несколько шагов по направлению к Клённикам и остановился почти посередине дороги. Никакой спешки, никакой попытки укрыться, никакого оружия на изготовку. Просто встал и замер, словно специально показывал себя тем, кто мог наблюдать сверху.

— Не стрелять! — предупредил я.

Гаврилюк повернул голову.

— Кто это?

— Подожди, Гриша…

Я прищурился, пытаясь разглядеть фигуру получше. Расстояние было приличным, и сначала человек казался просто тёмным пятном на светлой полосе дороги, но постепенно отдельные детали начали складываться. Во–первых, на нем не было привычной немецкой каски, во–вторых, цвет униформы отличался от фельдграу. Через минуту я уже не сомневался: на нём была советская гимнастёрка и шаровары.

— Это явно красноармеец, — прошептал я.

— Похож, — согласился Гаврилюк. — А машины тогда чьи?

Я не ответил. Напрашивалось самое простое объяснение: трофейные. Но радоваться раньше времени не хотелось. В последние дни я видел достаточно всяких чудес, чтобы не считать человека в нашей форме гарантией чего бы то ни было.

Красноармеец чуть повернулся боком, и в его движении мне вдруг почудилось что–то знакомое. Не лицо, его с такого расстояния я ещё толком не видел. Скорее рост, посадка головы, привычка стоять, слегка развернув плечи. Я всмотрелся ещё внимательнее, почти перестав замечать всё остальное, и через несколько секунд уже не сомневался.

На дороге стоял старшина Купцов.

Я поднялся из–за ограды и негромко сообщил ребятам:

— Свои!

Гаврилюк шумно выдохнул, на мгновение прикрыл глаза и тут же снова посмотрел вниз.

— Напугали, блин… Я уже с жизнью попрощался.

Я вышел из–за ограды на середину дороги, поднял обе руки и несколько раз махнул ими над головой. Купцов почти сразу заметил движение наверху, вскинул руку в ответ, тоже махнул несколько раз и затем двинулся вперёд.

Я обратил внимание, что больше никто из рощи не появился. Приехавшие остались под деревьями вместе с машинами, не полезли бездумно походной колонной в непроверенное место.

Грамотно.

Купцов понятия не имел, что произошло здесь после его ухода. Клённики могли по–прежнему удерживать немцы. Поэтому он решил сначала выйти одному, разобраться в обстановке и только потом звать остальных.

— Оставаться на месте! — велел я ребятам и начал спускаться по дороге навстречу старшине.

С каждым десятком шагов Купцов становился различимее. Уже можно было разглядеть автомат, висевший у него за спиной, стволом вниз, улыбку на лице. Старшина поднимался без спешки, время от времени поглядывая вверх, на деревню. Видимо, прикидывая, что там могло произойти после того, как он ушёл в Пинск.

Мы сошлись почти у самого подножия холма. Купцов остановился в нескольких шагах от меня и первым делом осмотрел с головы до ног. Сделал это быстро, будто просто скользнул взглядом, но я слишком хорошо знал старшину, чтобы не понять причину. Он проверял, не ранен ли, нормально ли стою на ногах.

Убедившись, что я в порядке, он шагнул ближе, протянул ладонь для рукопожатия и спросил с улыбкой:

— Ну как вы тут без нас, Володя? Деревню хоть не всю разнесли?