Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин

Внутри, в комнате за сенями, горел Эфир, какого в этой слободе быть не могло. Плотная Туманность с широким ровным краем, рядом с ней Сфера семи Кругов, поменьше. Роман и Олег. Я узнал бы их по Эфиру даже из тысячи.

У ворот меня увидели за двадцать шагов. Один из двоих посмотрел пару секунд, а потом бросил клинок в снег и побежал вдоль забора к мельнице, не оглядываясь. Его я отпустил.

Второй поставил Эфирный щит и шагнул навстречу, что и решило дело. Я ударил его плечом с разбега, и щит вместе с ним вошел в забор, вынеся его с тридцатиметровым конусом снега.

Из дома выскочили другие телохранители. Один подбежал и атаковал в упор, другой ударил огненным клинком в бок между пластин.

Я взял их обоих, каждого одной рукой, и стукнул головами так, что черепа не выдержали и лопнули.

Роман с Олегом меня уже ждали. Первый стоял чуть позади, второй — ближе, закрывая своего босса. Крушитель запрыгнул в руку.

— Как ты выжил? — сиплым голосом проговорил Олег. — Змей тебя схватил, Клим видел. Ты не мог выйти из той тучи, никто бы не вышел. Как ты…

Я не ответил и просто шагнул к ним.

— Червин, — проговорил Роман, — я не стану тебе объяснять, почему. Ты сам все знаешь. Предложу другое. Деньги еще есть, больше половины. Я отдам тебе треть прямо сейчас, в этой комнате, и мы разойдемся.

— Нет, — сказал я.

— Половину, — сказал Роман.

— Плевать мне на твои деньги.

Роман кивнул, и в ту же секунду Туманность раскрылась на всю комнату.

Эфир заполнил все от пола до потолка, тяжелый и плотный, почти как вода — его стихия. В этой стихии мой Дух сразу сделался медленнее, а ему, наоборот, стало легко. Олег ударил в голову.

Я принял удар на предплечье, и оно заныло под пластиной: внутри Туманности его Сфера била вдвое сильнее, чем снаружи. Роман ударил следом.

Единый прошел его Эфир насквозь. Там, где они соприкоснулись, Эфир начал с шипением выгорать. Олег бил еще дважды в спину, но оба раза я не стал оборачиваться, потому что защита из Единого прекрасно выдерживала.

На третьем ударе все же повернулся, ощутив, что он подошел достаточно близко, и лезвие рассекло Олега ровно пополам от плеча до пояса.

Роман ударил всей силой Туманности разом. То, что осталось от дома, щепками разлетелось на километры в стороны, подобно шрапнели.

Удар я принял. Он был очень сильный, но не мог сравниться с тем, что использовал против меня Вихрь, когда нас с Агатой, Теей и Алиной загнали в угол в Бунине. А ведь с тех пор я завершил наполнение.

Потом я ударил сам — кулаком, без секиры. Единый сам пошел в удар, и все щиты, что Роман успел поднять, сгорели на моих костяшках, а кулак вошел ему под грудину по самую кисть.

Он не упал. Стоял, поддерживаемый моей рукой в груди, и глядел мне в глаза. И на его лице наконец-то проступила эмоция. Неверие в то, что все закончится именно так. Потом Туманность погасла, воздух в комнате снова стал обычным, а Роман, когда я выдернул руку, рухнул на землю. Вскоре на нас посыпался снег.

Фома стоял передо мной, где, кажется, стоял все это время.

— Шестеро, — сказал он. — Остался один, я так понимаю?

Я стряхнул кровь с руки.

— Последний.

Искать Станислава Засекина я решил еще в леднике, и теперь эта мысль не отпускала меня ни на минуту. Шестеро были мертвы, но те лишь продали Агату и Тею.

А больше года держал их в клетке именно Станислав. Он оставался жив, и это было настолько неправильно, что думать о другом у меня просто не получалось.

Станислав был дома, в поместье под Буниным, куда недавно вернулся на своем корабле. Через неделю он собирался лететь снова, но уже не к звездам, а в Болхов к брату, со всей семьей.

Это я узнал за три ночи на крыше склада у посадочного поля. Маскировка Единого прятала надежно, и возницы с грузчиками говорили при мне свободно. Они ворчали, что хозяйское судно опять надо готовить.

Дорога от Бунина до Болхова шла на север, над лесами и холмами. Зимой почти весь путь лежал над сплошной облачностью. Я пролетел над ней туда и обратно и нашел место, где поверх нижнего слоя поднималась облачная гряда километров на пять. Ветра на такой высоте почти не было, и гряда стояла там, похоже, уже не первый день.

В эту гряду я и вошел, укрывшись Единым.

Пока ждал, я думал о Станиславе, и думать о нем оказалось на удивление легко. В зале рода в Болхове он подошел ко мне всего раз. Спросил очень вежливо, на «вы», какой породы мой волк. Уже по этому вопросу было ясно, что Вирр ему нужен. Будь у него шанс, посадил бы в клетку и его.

Внутри облака не было ни верха, ни низа. Серый свет шел со всех сторон, влага оседала на пластинах доспеха инеем. Мороз здесь был сильнее, чем внизу, но тело его почти не замечало. Я сидел на ступени Корня с Крушителем поперек колен и смотрел вниз. В облачных разрывах иногда проглядывал ровный и белый нижний слой.

Ждать пришлось почти полтора дня. Днем свет в облаке был серым, ночью синел, потом чернел. Тогда в тумане и начинали появляться люди.

Первым пришел Станислав. Худой, с бородой клином, он стоял шагах в двадцати и просто смотрел. Я повернул к нему голову, и оказалось, что он стоит еще и левее, и правее, и за спиной. Все это был один человек. Я закрыл глаза, а когда открыл, облако снова было пустым.

Потом их стало больше. Кто-то, наверное, из рейда, кто-то из Присяги. Одно лицо я вроде бы знал, но имени вспомнить не смог. Они выходили из тумана и уходили обратно молча. Смотреть на них было бесполезно, поэтому я перестал.

Фома был тут же. Он висел в облаке справа от меня, в паре шагов. Я посмотрел на него один раз, и мысли сразу стали медленными и вязкими. Больше не позволял себе этого.

Вирр с Агатой и Теей ждали в лесу, километрах в тридцати в стороне от дороги. Связь я все это время не отпускал. На исходе первых суток Вирр начал бузить.

Ждать внизу он