Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин

Значит, просто молчать и уходить. Или оставаться? Почему-то было ощущение, что я должен для чего-то остаться здесь. Не помню.

— Да, Саша, ты должен вернуться и прийти в себя!

Кто это сказал? Хм… оставаться в пустом леднике, уходить и прятаться… Почему снова передо мной такой выбор? Неужели я до конца жизни буду вынужден выбирать между прятками и бегством? Кто в этом виноват?

Мысли развернулись к Станиславу (он купил Агату в свой зверинец и держал ее в камере) и к тем шестерым, что ее продали. Роман. Олег. Игорь. Паша. Клим. Леша. Вера уже давно лежала в поле под Карачевом.

Шестеро. Их я знал по именам, лицам и голосам. И раз нашел Веру, значит, смогу найти и их — рано или поздно. От этой мысли становилось тепло на душе, и это не проходило ни днем, ни ночью. Я сидел с этим в нише, вставал с этим, ходил к повороту и обратно и с этим же просыпался.

На второй день по нити пришло: «Где ты?»

Ответить сразу я не смог. Я думал о том, как найду беглецов, и не сразу вспомнил, что ей нужно ответить.

«Ты где? Выходи».

— Здесь, — сказал я вслух и только потом по нити: «Здесь. Сейчас».

Она спустилась сама, когда я не вышел. Я услышал за поворотом легкие шаги и увидел ее раньше, чем она меня. Платье из подвала, плащ с ярмарки, белые волосы, которые в полутьме хода светились сами по себе. Или это было мое воображение?

Она увидела меня, прошла дальше, к колодцу, и остановилась перед ним. Долго стояла над телами, наклонив голову, и разглядывала их. Я встал, подошел, повернул ее за плечо к себе. Заглянул в глаза.

— Я ведь тебя знаю, да? Как тебя зовут?

«Агата», — пришло по нити.

Да, точно. Я ведь и дал ей это имя. А кто дал мне мое? Не помню… А я должен был это помнить?

Я развернулся и побрел наверх. В десяти шагах от выхода, где на снегу лежали двое молодых Практиков с копьями, нагнулся и стащил с ближнего шапку. Вязаную, серую, с завязками. Отряхнул ее от снега и протянул Агате.

Она взяла, не спросив ничего, и надела, подобрав волосы под край. Белого не осталось ни пряди.

— На юге по этим волосам тебя ищут, — сказал я, хотя она не спрашивала. — Носи ее.

Она кивнула. Вирр за ее спиной поднял голову, посмотрел на шапку, потом снова опустил морду на лапы.

В ход я вернулся один и сел в ту же нишу. Фома пел. Тимур сидел рядом и хлопал в ладоши в такт. Станислав, Роман, Олег, Игорь… Кто еще трое? Руки на коленях сжались сами, Крушитель под ними дрогнул. Я встал, шагнул к стене и ударил в камень кулаком — не вкладывая Духа, одной силой тела.

Камень треснул. Трещина пошла вверх и вбок, на длину руки, а кулак вошел в нее до запястья. Вынимать его я не стал. Стоял, держал руку в камне и ждал, когда злость, поднявшаяся во мне, отпустит хотя бы настолько, чтобы получилось разжать пальцы.

На четвертый, кажется, день, я встал и пошел к двери в зал.

Она стояла открытой, как я ее оставил. Почему не закрыл? А было от кого? Не помню… Я резанул левую ладонь о шип Крушителя, по тому же рубцу… Разве он не был на правой руке? Потом приложил ладонь к кромке.

Кровь впиталась в камень, как и в прошлый раз, только теперь не снизу вверх, а сверху вниз. Дверь пошла наружу, ко мне, пока не встала в проем вровень со стеной. Стыка по краю не осталось.

За ней остались стол, камень с голосом отца, пустой ларец и крышка, под которой больше не было листов с техникой. Чаша в мешке Руслана стояла в колодце у стены, где он ее поставил, и ее я тоже оставил. Она узнавала кровь Ясеневых. Если сюда когда-нибудь дойдет кто-то из моих родичей, пусть будет, чем его проверить.

Я прошел полтораста шагов хода до выхода наружу. Вирр лежал у самого проема, вытянув передние лапы. Когда я вышел, он не встал навстречу и не ткнулся мордой, а только поднял голову, глядя на меня. Он ждал четыре дня… Или больше? И похоже, обиделся, и теперь ждал, пока я подойду сам.

Подошел и положил ладонь ему на нос. Он недовольно фыркнул. Кажется, я неосознанно схватил его за шерсть.

Агата сидела у его плеча в серой шапке. Я встретил ее красный немигающий взгляд и отвел глаза. Тея выглянула из-за ее плеча.

— Пора, — сказал я.

— Александр, чтоб тебя, вернись в зал!

Из воздуха передо мной соткался Фома. Я вздрогнул от неожиданности.

— Вернусь, — кивнул ему. — Мне только надо… найти их.

Я подошел к проему, закинул в проход тела обоих убитых Вирром Практиков и приложил ладонь к сколу льда у его края.

Лед принял кровь медленнее, чем камень, но принял. Пласт пошел обратно так же беззвучно, пока не встал на место. На синей стене не осталось ни трещины.

— Саша!

— Кто здесь⁈ — Я обернулся по сторонам.

Кто тут мог знать мое имя? Кто вообще тут мог быть? Я раскинул восприятие. Людей не обнаружилось в радиусе трехсот метров. Странно…

Встал на первую ступень Корня, и Вирр поднялся с места, стряхивая снег с загривка. Агата перебралась на него, а Тея устроилась на подушке Духа возле ее плеча.

Мы двинулись к проливу. Мне нужно было найти тех, из-за кого Агата и Тея больше года просидели в камере и из-за кого мне теперь приходилось убегать и прятаться.

Когда передо мной появилась конкретная цель, разум неожиданно как-то разом прояснился. Замелькали мысли: где их видели в последний раз, куда они могли отправиться, какими способами их можно выследить и отыскать.

Я улыбнулся. Чем это еще могло быть, если не знаком, что все делаю правильно?

Ледник ушел назад. С высоты он был белой полосой во всю ширину взгляда, с синей тенью. Через минуту тень стала лентой, еще через две сам ледник превратился в тонкую черту.

Внизу не было ничего. Ни дерева, ни следа, ни дыма — одна ровная поверхность, которую ветер медленно менял с течением лет. Вирр шел в полукилометре правее и чуть ниже, своим темпом, а я держался на его скорости, хотя мог