Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин
Он висел над тем местом, где лежал черный камень, в полуметре от столешницы. Седой хвост, темное одеяние без знаков, руки свободно вдоль тела. Смотрел на меня сверху вниз и ждал, пока я его разгляжу.
Я разглядел. Потом снова посмотрел на стол, где отъезжал и возвращался край, и опять на него. Он оставался на месте.
— Ты настоящий? Или ты уже оттуда, где у меня стол в глазах плывет?
— А ты бы хотел, чтобы я был оттуда? — Фома усмехнулся. — Тогда меня можно не слушать. Удобно.
Я засмеялся. Опора под ладонями качнулась, Крушитель поехал по полу, и я поймал его коленом, все еще смеясь. Руки нашли дело. Я перехватил древко, выпрямился и встал без опоры, потому что непонятным образом вдруг стало можно стоять.
— Где ты был?
— Не знаю, — сказал Фома с досадой. — Там, где я был, не было ни времени, ни тебя. Я исчез в коридоре у двери той девки и появился здесь, над камнем. Между этими двумя точками у меня в памяти нет ничего. Это очень раздражает, Александр.
— То, что ты сделал…
Фома не стал переспрашивать, о чем я.
— Ты ее… что? Загипнотизировал? Я этого не хотел. Я мог вытащить Агату и Тею без этого. Дольше, грязнее, но без нее. А ты сделал это, не спросив меня.
Фома молчал, глядя на меня. Свет от стен шел на него ровно, без тени.
— Знаю, — сказал он наконец. — Она жива, и ты жив, и на тебя не повесили изнасилование племянницы главы рода. Я сделал бы это снова.
— На меня повесили ее похищение!
— Серьезно? — хохотнул он. — А этого бы не было, если бы я не стал ее подчинять?
Я задумался. На этот вопрос сложно было дать однозначный ответ, но, стоило признать: скорее всего, все стало бы еще хуже. Спорить с ним дальше я не стал.
— Расскажешь, что тут было? — спросил Фома.
— А ты разве не можешь прочесть мои воспоминания?
— Могу, но так ведь не интересно, — ухмыльнулся он. — К тому же, кажется, когда ты отвлечен, то, что происходит с твоими мозгами, затихает.
— Серьезно? — Я глянул на стол.
Стол был нормальным. Но когда я попытался осмотреть зал еще раз и внимательнее, меня вдруг снова повело.
— Вот видишь, о чем я? Так что давай, расскажи мне все.
— Эм… — Я потер переносицу. Желание начать рассказ было, но мысли будто нарочно отказывались собираться в кучу. — Ладно, в общем…
— И что думаешь делать дальше? — поинтересовался Фома. — Тебя, конечно, разыскивают Засекины и Коллегия с их подачи. Но куда сложнее ситуация становится из-за твоей текущей крыши. Ты в курсе, что пересказывал мне кусок про знакомство с убиенными ныне членами Старой присяги семь раз подряд, и каждый как в первый?
Я встряхнул головой.
— Да? Может быть, мне стоит отсидеться где-нибудь, передохнуть?
— Можно прямо тут, — Фома окинул рукою зал. — Есть-пить тебе все равно уже не надо — подождешь, пока мозги на место хотя бы частично встанут, прежде чем на свет выходить. А там, глядишь, и розыск твой либо снимут, либо перестанут так на нем внимание акцентировать.
— Да, можно…
Я подтянул Крушитель, убрал его за спину и двинулся к двери.
— Ты куда?
— Мне… — Я почесал затылок. — Мне надо кое-что сделать… кажется.
В ходе было холоднее, чем в зале. Я сел в пустую нишу шагах в пятнадцати от колодца, спиной к следу от ларя, с Крушителем поперек коленей. Дальше, за поворотом, был проем во льду, а за ним Вирр, Агата и Тея.
Фома устроился в нише напротив, в самом ее углу, и запел. Негромко, себе под нос, с чужим выговором, так что слов я не разбирал. Пел он плохо, но останавливать его я не стал. Мне почему-то нравилось.
Тимур пришел из колодца, где был убит, сел рядом с Фомой и внимательно на меня поглядел.
— Вы к нашим пойдете, господин? — спросил он. — В Бунин? Там двое из подвала остались, и по дворам люди. Они вас ждать будут.
— Не пойду, — сказал я. — Мне надо остаться тут, отсидеться.
— Понимаю. — Он помолчал. — Тогда хоть передайте через кого-нибудь, что старшие не вернутся. Чтоб не ждали зря.
— Через кого?
Он отвернулся к стене. Я закрыл глаза, а когда открыл, Тимура уже не было.
— Знаешь, Александр, многовато шизы на один мозг, — произнес Фома. — Я вижу твои мысли, так что увидел парня, с которым ты разговаривал, твоими глазами, но при этом сам не видел ничего. С учетом того, что я в каком-то смысле тоже галлюцинация, у которой благодаря тебе случилось видение, уровень сюрреалистичности пробил потолок и улетел в стратосферу. Давай-ка ты сейчас встанешь и вернешься в зал. Ты сейчас сам для себя можешь быть опасен.
Я попробовал вспомнить, что делал вчера. Выпил эликсир, это я помнил. Да и то, что было до него, помнил по порядку: дверь, бой, зал, отец. Или это было сегодня?
Между эликсиром и этой нишей была немаленькая дыра. Я разговаривал с Фомой… Потом что? Ел что-нибудь? Спал? Судя по тому, как ломило спину, я просидел здесь не меньше ночи, но подробностей память не хотела мне показывать.
Восприятие я раскинул на пробу и тут же пожалел. Оно опять дернулось, пролетело ход насквозь, до льда, и там, снаружи, зацепило Зверя. Огромного, черного. Опасного. Не для меня, но для стоящей рядом с ним девушки.
Я вскочил с Крушителем в руках и успел сделать три шага к повороту, прежде чем связь отозвалась теплом и недовольством. Вирр. Он лежал у проема, где я ему и велел, а чужим был только в моей голове. Я опустил Крушитель и вернулся в нишу.
В подвале под складом нас было двенадцать, не считая меня. На берег вышли десять. Значит, двое остались в Бунине, и эти двое видели, как чаша приняла мою кровь. Плюс люди по постоялым дворам, кормившие нас месяц и ни о чем не спрашивавшие.
Сколько их? Десяток? Два? Чаши они не видели, но слово «господин» слышали наверняка. Они знают, что я Практик?
Пока они молчат, это вообще ничего не значит. Но Присяга уже однажды узнала обо мне то, чего знать не могла, и до сих пор я не выяснил откуда.
Если эти двое попадутся приставам, Коллегия узнает, что Червин — это на самом деле Ясенев. Значит, что? Найти всех по одному? Я не знал их имен. Не помнил даже всех точек нашего маршрута на