Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин
Опять же вопрос: как на меня вышли. Но хотелось верить, что они, лидеры всей организации, пожелавшие заполучить сокровища Ясеневых, из-за чего, очевидно, и привели меня сюда, не стали бы рассказывать все детали подчиненным. Что я не только Практик, но еще и наследник тех, на кого вся их организация вроде как молилась.
— Чтоб ты понимал, — сказала Оксана, — твой род мог поклониться Империи и жить. Но не поклонился из гордости. И за эту гордость теперь режут всех, у кого в жилах течет «неправильная» кровь. Из-за твоей родни нам теперь приходится скрываться по канализациям и подвалам, хотя в Империи до того Практики были почитаемы и уважаемы наравне с Магами.
Второй удар, снова без предупреждения, нанес Руслан: вся Падма, что была у него в ладонях, врезалась мне в грудь. Единого оставалось немного, но за последний месяц я понял, что теперь могу просто разбавить его Духом и получить что-то вроде неразмешанной взвеси. Она была достаточно мощной, чтобы не сгорать так просто в Эфире или Падме, подобно обычному Духу.
Обычный Дух все еще поддавался Падме, и Единого в нем было слишком мало, чтобы полностью нивелировать эффект. Но преимущество надо мной тех, кто находился на стадии Зарождения Звезды, стало заметно ниже, и куда больше начал решать чистый объем энергии. Удар Руслана не сумел пробить защиту достаточно глубоко, так что до меня дошел лишь небольшой, по сравнению с изначальной силой, толчок, заставивший сделать всего шаг назад.
Вторым было копье Марата в живот, слева, и оно скользнуло по щиту вбок. Третьим был нож. Оксана зашла за спину и била под правую лопатку, снизу вверх. Нож тоже ушел в сторону, и вот тогда я наконец атаковал сам.
Первым стал один из четверых на Чарах. Молодой, с большим клинком, он сунулся вперед раньше старших, и я встретил его правым кулаком: снизу, в грудь, без доводки удара — чисто силовое касание. Единый из Живота пошел в удар сам. Парень остановился, постоял мгновение с открытым ртом и рухнул на камень лицом вниз.
Били они грамотно. Марат целил копьем чуть ниже пояса, в Живот, а потом вверх, в середину груди, где Ярло. Оксана пробовала ножом под ребра — туда, где Столп разветвляется к рукам. Руслан явно собирался ударить в голову. Я был так уверен, потому что сам бы атаковал именно туда.
Я ответил Марату ладонью с пламенем. Копье ушло в сторону, а Марат отлетел к стене и ударился о лед спиной. Свод над нами чуть треснул. Негромко, одним сухим щелчком, но по синему льду от стены до стены прошла трещина, и на всех нас посыпалась крошка.
Ударь я в полную, и этот лед обрушился бы сюда весь, и хотя это меня бы не убило, дверь могло закупорить или она вообще могла закрыться навсегда — мало ли как ее устроили. Так что в полную бить было нельзя.
Крушитель я подтянул из-за спины в правую руку и взял коротким хватом, у самой головы. Древко ушло назад вдоль предплечья, а лезвие-месяц встало перед кулаком. Выходило оружие на полметра. Тяжелое, и чуть менее поворотливое, чем мне было привычно, но для этого хода другого было не нужно.
Марат поднялся. Один из троих оставшихся на Чарах шагнул ко мне с копьем. Я схватил древко левой рукой, дернул его на себя и встретил противника локтем в висок. Он сполз по стене и больше не встал.
Третий попытался достать меня клинком. Клинок я поймал месяцем Крушителя, а потом положил ему на лицо левую ладонь с пламенем. Алым, плотным. Он закричал, но крик кончился прежде, чем он упал. Последний развернулся бежать, но я добил его вспышкой в спину…
И тут погасло Ярло.
Погасло посреди размена, между ударом и шагом. Чара в середине груди ушла в черноту, и вместе с ней ушла половина точности контроля энергии. Причем не на несколько секунд, как бывало до сих пор, а явно надолго. Похоже, пришло ее время переходить на Единый. Как «вовремя»!
Крушитель в руке повело. Хотя я мог держать его чисто физической силой, в бою все-таки помогал себе Духом, и теперь, когда Дух просел, все стало куда менее удобно. Я поймал его второй рукой. Это стоило мне полсекунды.
Оксана эту половину секунды использовала по полной. Нож с Падмой на лезвии вошел мне под правую руку, между пластинами доспеха, и прошел вскользь по ребрам, до самой подмышки. Кровь потекла по боку под доспех.
Ударил ее локтем, не глядя, и попал в плечо вместо головы. Она отлетела к стене, но нож не выпустила. Я поднял Крушитель обеими руками. Ярло в этот миг вспыхнуло снова — уже на Едином.
Руслан этого и ждал. Когда я поднял руки, он нырнул под них, вплотную. Обе ладони положил мне на нагрудник, туда, где под доспехом, под ребрами, снизу вверх шел Столп.
Именно в Столп он и ударил. Всей Падмой, какую собрал, в сам каркас. Если бы он сделал это чуть раньше, возможно, атака сработала бы. Но теперь в Ярло было полным-полно Единого. И я просто сформировал из него непробиваемый щит, закрывший мой Столп от его Падмы.
Марат, видимо, решив, что это его шанс, снова ударил копьем в живот. Я убрал одну руку с Крушителя и выставил ее, чтобы поймать копье.
По всему телу Марата была плотная броня из Падмы, и в ней я, переживавший в этот момент прохождение волны Единого по телу от прорыва Ярло, вдруг увидел точку. Небольшую, какую-то смазанную, в районе левой ключицы, и в ней Падма держалась хуже, чем вокруг.
Фома учил меня видеть линии слабой энергии, а тут была точка, но что это такое, я понял за мгновение. Еще мгновения хватило, чтобы не схватить, а отвести в сторону древко, после чего, шагнув вперед, дотянуться до этой самой точки, уже успевшей сместиться к груди, и ударить кулаком прямо в нее.
Моя рука разбила броню, будто стекло, и вошла Марату в грудь. Он умер мгновенно.
А тем временем Руслан попытался уйти из-под все опускающегося на него Крушителя. Возможно, будь он в достаточно хорошей форме и не потрать только что кучу собранной Падмы на единственный удар, у него бы и вышло.