Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин

Она кивнула и встала у его передней лапы. Тея опустилась ей на плечо.

Двое с копьями встали по обе стороны проема, не глядя на Вирра.

Ход уходил вниз полого. Он был широкий, в четыре шага, и высотой метра в три, со стенами из того же синего льда, и лампы Присяги отражались в стенах десятками огней. Под ногами лежал ровный, даже, я бы сказал, отполированный камень, причем не природой. И пока холод стоял такой, что иней садился на ресницы.

Через полсотни шагов начались ниши. Они были вырублены во льду по обе стороны хода, каждая размером со шкаф. В каждой на полу остался след: четырехугольник, по которому лед был темнее. Здесь стояли лари. Ниши шли одна за другой десятками, и все до единой были пусты.

Руслан остановился у первой, повернул ко мне лампу и сказал без всякого вступления:

— Отсюда все ушло на наше дело. Оружие, деньги, Камни.

Оксана за его плечом хмыкнула и сказала мне в лоб:

— Богато было. Твои предки умели копить. Нам на полвека хватило.

Злость во мне так и не поднялась, что меня, пожалуй, удивило больше самих ниш. То, что стояло когда-то вдоль хода, я в глаза не видел. Меня интересовала дверь.

— Идем, — сказал я.

Мы двинулись дальше. Ниши кончились, ход стал ниже, и Марат, шедший впереди, зацепил копьем свод. Посыпалась ледяная крошка. Тимур, шагавший передо мной, сжался и втянул голову.

— Сдурел? — сказал он Марату тихо и зло. — Над нами тут метров тридцать, и не факт, что обычного льда!

Марат повернул голову, быстро посмотрел на него, но копье опустил. Оксана коротко и грязно выругалась на них обоих.

Хотела еще что-то добавить, набрала воздуха, но Руслан поднял руку, не оборачиваясь, и этого ей хватило. Голос у старика, когда он заговорил, стал совсем тихим.

— Пришли.

За последним поворотом ход расширился. Стены разошлись шагов на шесть, а потолок ушел вверх, в синеву. Вот, значит, что Тимур имел в виду под «колодцем». И тут, в самой толще льда, стояла дверь.

Темная, каменная, гладкая, выше человеческого роста раз в пять, без ручек, без щели, без единого знака. Над ней лед шел вверх еще метров на двадцать, и на самом верху лампы ловили в нем что-то вроде вмерзшей трещины.

Руслан подошел к двери первым и остановился шагах в трех от нее. Мешок с чашей он нес от самого Бунина сам и никому не давал даже поправить лямку. Теперь он снял его и поставил у стены, рядом с собой.

Остальные встали полукругом — в пяти-шести шагах, с лампами, поднятыми к двери. Оксана по левую руку от старика, Марат с копьем по правую, Тимур и четверо на Чарах позади.

— Трижды мы к ней подходили, — сказал Руслан. — Трижды предлагали кровь. Прежнего старшего, мою, Оксанину, Маратову. Она не берет. Теперь ваша попытка, господин.

«Господин»!

Руслан сказал так же, как в подвале, без тепла. Если дверь не откроется, подумал я, то в этой должности меня, пожалуй, и часу не продержат. Но я должен был знать, что за этой дверью.

Повернул секиру за спиной телекинезом, подставил левую ладонь под острие и провел ею вниз, по старому рубцу после чаши. Рубец разошелся. Кровь пошла густо, и я прижал ладонь к камню на уровне груди, в гладкое место.

Камень был холодный, но влажная кожа к нему не липла. Кровь из разреза уходила в него не стекая — так же, как уходила в желобок чаши.

Секунду ничего не происходило. Потом восприятием я увидел, как внутри двери, в самой глубине камня, снизу вверх двинулась моя кровь. Там, где она прошла, камень отделялся ото льда.

Дверь целиком отошла внутрь. На ширину ладони, потом на шаг.

Я стоял лицом к двери и ладони от нее не отнимал. За спиной у меня в тот же миг у всех восьмерых сразу чуть сбился Дух. Я знал эту тонкую сбивку. У самого так было каждый раз, когда собирал энергию для атаки.

Падма Руслана поднялась из середины тела в плечи. Падма Оксаны ушла в правую кисть, где был нож. Дух Марата ушел в руки, в древко копья. У четверых на Чарах Дух пошел по Столпу вверх, к Устам, и у Тимура тоже.

Восемь человек, и ни один из них не засомневался ни на секунду. Руслан даже дышать стал ровнее. Они это спланировали задолго до того, как мы долетели.

Я не обернулся. На Орле-Мирном-3 меня один раз уже предали те, кому я был нужен. Теперь никакие «господины» и Присяги не играли для меня роли. Доверие можно было только заслужить делами, а никак не заработать, просто сказав: «Доверяй мне».

Так что щит из Единого я положил на себя еще до того, как кровь начала открывать дверь. Тонкий, плотный, вдоль всей спины. Живот на Едином держал его теперь почти без расхода.

Первый взрыв сотряс колодец до основания, но их единственным преимуществом был эффект неожиданности, которого, по сути, и не было вовсе. По чистой силе я значительно превосходил даже Руслана и Оксану, что говорить о тех, кто еще оставался на Чарах.

Так что, хотя эта защита и выпила почти весь Единый из Живота, я не особо пострадал. Ожоги на шее и ладони, легкая контузия, от которой сознание начало проясняться меньше чем через секунду, множество небольших вмятин на броне — вот и все последствия.

— Последнее слово? — спросил я, оборачиваясь к ним.

Параллельно передал Вирру, чтобы прикончил двоих у входа в ледник.

Во мне не было ненависти, как к Вере и остальным. Старая присяга в принципе не успела стать мне родной. Это были чужие люди, с которыми мы просто сыграли небольшую игру в господина и подчиненных. Так что это даже «предательством» не назвать.

К тому же, как бы там ни было, это Практики. Первые после Симонова Практики, которых я встретил в своей жизни. Если бы был выбор, я предпочел бы их не убивать.

Но во-первых, они уже попытались убить меня, а значит, я должен с ними покончить, а во-вторых, если я просто обезврежу их и сбегу, они могут как-нибудь, даже анонимно, донести Коллегии, что я Практик.

Пожалуй, могут бы и те, кто остался на материке. Но там среди членов Старой присяги, что помогали