Пламенев. Книга 15 - Сергей Витальевич Карелин
На ходу разминал правую кисть и смотрел, как белое под нами понемногу сереет. Мороз был даже сильнее, чем внизу.
Через два часа белая земля кончилась. Пошел лед кромкой, потом серая вода с ледяной крошкой, потом вода без крошки — темная, с длинными валами. Пролив.
За ним в дымке лежал берег, с которого мы улетали несколько дней назад. Четыре или, возможно, восемь… Три избы Присяги стояли где-то левее, у леса, и в них, возможно, кто-то еще ждал старших.
К избам я не пошел. Над серединой пролива взял правее, на запад, и берег ушел под левую руку.
Лист висел на столбе у почтовой станции, под другим листом про сбежавшего должника. «Червин Александр». Дальше шли приметы: рост, комплекция, доспех, секира, при нем беловолосая девица и черепаха. Печать Коллегии.
Ниже, где прежде стояло сто тысяч за живого и пятьдесят за мертвого, старые цифры были зачеркнуты и поверх них чернилами вписаны новые. Обе вдвое больше, и приписка: половину платит род Засекиных.
Я прочел все при свете фонаря, а потом пошел дальше по улице.
Днем никуда не выходил. Мало ли кто мог меня опознать, да и лететь в дневном небе было слишком заметно. До вечера по этой земле пошел бы слух о неизвестной Сфере.
Я мог бы, вообще-то, перебить всех, кто попытается меня остановить, но тогда Коллегия искала бы уже всерьез, а не как сейчас. Так что днем лежал в лесу, а в города входил ночью, скрываясь под маскировкой Единого.
Вирра я больше не отсылал, разве что в города входил без него, но оставлял ему доспех и Крушитель на сохранение. Днем спал у него под боком.
Искать предателей я продолжил с того места, на котором остановился с Верой. В той гостинице, где они расстались, спросил информацию уже о той группе, что выселилась раньше.
И теперь, когда мои мысли были будто бы отрезаны от всего постороннего, я быстро начал замечать и улавливать то, что раньше оставалось скрытым. Моменты, когда мне недоговаривали, то, как лучше подступиться к конкретному человеку — деньгами или угрозами. Я даже будто бы начал видеть свечение на горизонте в той стороне, куда они отправились, хотя это как раз могли быть иллюзии.
За три недели обошел девятнадцать городов в двух уездах и триста сорок с лишним гостиниц, ресторанов, увеселительных заведений и прочего, собрав немало полезной информации, которая могла помочь отыскать этих ублюдков.
Первый раз меня нашли в восьмом городе, в третьей по счету гостинице.
— Не было таких, — сказал хозяин, не поднимая головы от книги.
Я четко понял, что он не врет, так что просто развернулся и вышел на крыльцо.
Их было шестеро. Они стояли полукругом на улице, в двадцати шагах, и ждали, пока я спущусь со ступеней. Один в сером Коллегии, пятеро в чем попало. Пристав был Туманностью шести Кругов, остальные пятеро были Сферами — седьмыми или шестыми.
— Червин… — начал пристав.
Больше он сказать ничего не успел. Я сошел с крыльца, и его щит лопнул под моим кулаком. Ключица под ним лопнула тоже вместе с кожей, а пристав улетел на середину улицы вместе с горой снега.
— Живым! — крикнул кто-то справа. — Живым, за мертвого половина!
Остальные пятеро бросились разом. Это было, пожалуй, правильно: по одному у них не было шансов вовсе, а впятером оставалось хоть что-то. Где-то на уровне минимума.
Первого я взял за руку с клинком, провернул ее в плече до хруста и бросил во второго. Третий успел зажечь Эфир на лезвии, но я перехватил его за запястье, и то сломалось в моих пальцах. Четвертый ударил со спины. Я почувствовал удар, развернулся и ответил ему ладонью в грудь. Его унесло в забор и дальше вместе с ним и со стоящей чуть дальше стеной.
Пятый побежал. Я догнал его в три шага, сбил и сел на грудь, а правая рука сама легла ему на горло.
Он был молодой, насколько может быть молодой Сфера. Смотрел на меня снизу, под моей ладонью ходил его кадык, и ладонь уже начала сжиматься. Решения тут не было никакого. Была злость, что поднялась во мне в зале под ледником, и она говорила просто: дожми.
Но рука остановилась. Сама и даже раньше, чем я ей приказал, и на самом деле я не знал, кто ее остановил. Десятая Чара? Остаток расчета, который мне еще удавалось держать? Что-то третье, чему я не знал имени?
Пальцы разжались. Парень под ними вдохнул со всхлипом и закрыл глаза, потеряв сознание.
Я встал. Пристав лежал посреди улицы и тяжело дышал. Остальные тоже были живы, хотя и травмированы. Кажется, я ненамеренно сдерживался. Что же, ладно.
Стряхнул кровь первого с ладони, а потом пошел с улицы в темноту, прочь из города. К оврагу, где ждал Вирр.
Вторая стычка случилась через неделю. В другом уезде, на тракте перед рассветом, и была еще короче. Трое, без пристава, с одним Эфиром на троих, причем шли они за мной от последнего места в открытую. Тот, что шел посередине, был невысокий и очень худой, с темными волосами и светлыми глазами.
Я ударил его первым. Ударил сильно, потому что увидел в нем Клима. Он упал в снег с разбитым лицом и остался лежать, а я стоял над ним и только теперь понимал, что лицо чужое. Широкое, с бородой, лет на десять старше. Клим бороды не носил.
Не разобрал, били меня в этот миг двое других или не били. В итоге один лежал справа с вывернутой ногой, другой уходил на бреющем полете над трактом. Я не помнил, как положил одного и почему отпустил второго.
* * *
На Пашу вывел хозяин одной из гостиниц в Брянске. Он помнил не богатого гостя, а наоборот: парня, который за месяц спустил в казино при гостинице все, что имел, а потом нанялся охранником для богатых клиентов. В целом это мог быть любой случайный счастливец, но у этого на лице были приметные мелкие шрамы.
И хозяин помнил адрес, где он жил. Хотя это был даже не дом, а старый склад. Все деньги, что получал за работу, Паша снова просаживал в казино, и на жилье ему катастрофически не хватало.
Склад стоял на краю заводского двора, длинный, под закопченной крышей, и воротами выходил на пустырь, где днем разворачивались возы. Ночью возов не было. У ворот горел фонарь, под ним сидел сторож