Кинопольский волк - Александр Накул
— Посмотрим. Я думаю, всё получится.
Разговор не особенно его занимал. Он больше вслушивался в себя, пытаясь понять, что происходит. А происходило странное — внутри него рос волк. Нет, у этого волка не было отдельного сознания, только сеть из едких, горячих потоков мыслей и чувств, которые медленно прорастали сквозь него, готовые заполнить прежнего Лакса целиком. Лакс был волком и волк был Лаксом.
«Сейчас перекинет», — подумал Лакс тем же тоном, каким думают «сейчас вырвет». Но его не перекидывало. Пока была только дрожь, расходившаяся от загривка по всему телу.
— Я Альф. От слова «Альфа». И я здесь главный. Почти как Кинель в Коалиции, только ещё главнее. Почему? Потому что Кинель в Кинополе, а я здесь. Так что давай, приветствуй, как положено в привычном обществе.
— Ну, привет, — Лакс протянул руку.
Альф посмотрел на неё с удивлением.
— Так люди здороваются. А у волков давно по-другому.
— Как это по-другому.
— Ну как в Коалиции, как ещё. Становишься на колени и подаёшь лапу.
— Не буду я подавать лапу! Я не собачка дрессированная!
— Ты что себя, умнее Коалиции думаешь?
— Там это просто церемония.
— Ну и у нас церемония. Что тут неправильно.
— Да то, что пока вы тут церемонии разводят, в городе других оборотней убивают
— Убивают? — Альф усмехнулся, — Это весело!
— Их убьют — за вас возьмутся.
— Ой-ой-ой, я уже испугался. Нас почему здесь держат, как ты думаешь? Чтобы мы сами никого не убили! Так что не болтай, а нормально подавай лапу.
Копи поднялась на диване и зевнула, моргая спросонья глазами. Альф тут же побежал к ней.
— А вот и Копи, наша зубастая малютка! Ты к нам так редко заглядываешь. Ни разу толком не поздоровалась. Давай я помогу проснуться.
И прежде, чем девушка успела опомниться, полубонял её и поцеловал в губы. Копи дёрнулась, как после микстуры и посмотрела на него распахнутыми глазами. Альф замурлыкал, отпустил её и вернулся к Лаксу, постепенно возвращая себе грозный вид.
— Давай лапу! — приказал он.
— Не буду я тебе лапу давать!
— Я здесь главный. Поэтому ты сейчас дашь мне лапу.
Там, внутри, волк распушил шерсть и начал рычать. Лакс боялся, а волк отвечал немыслимой и прямо-таки сумасшедшей радостью.
— Это почему ты здесь главный? Тебя кто-то поставил?
— Поставил.
— И кто же?
— Я сам! Да ты на майку посмотри, дурила. Я здесь вожак! Простым волкам такие не дарят. Так что быстро давай лапу! А то я за себя не отвечаю.
— Ну хорошо, хорошо.
Лакс стал наклоняться, словно собираясь встать на колени. Волк тоже этого хотел и пару секунд они даже действовали сообща. Альф смотрел на него радостно и торжествующе.
А потом волк прыгнул. Никаких мыслей не было, мускулы сами сработали, словно превосходно смазанный механизм. Лакс рванулся вперёд, толкнул Альфа в грудь и, когда он уже падал, одним движением сорвал с него майку. Альф полетел на пол, а Лакс отпрыгнул, размахивая своим трофеем, словно вражеским знаменем, а потом одним ловким движением нырнул в неё, словно в воду. Майка, слишком большая и просторная, облегала тело, словно хитон.
Остальные волки переводили взгляд то на кандидата, то на прежнего вожака, но никак не вмешивались. Они тоже не понимали, что здесь происходит.
— Вожак? — Лакс усмехнулся, — Вожак здесь я!
Альф зарычал и бросился на него, уже в движении сжимая кулаки. Лакс увернулся, нырнул под его руками, а спустя секунду уже бежал по коридорчику, через который он сюда пришёл.
Окно было открыто. Лакс перелетел через подоконник одним прыжком и понёсся вниз по лестнице, перепрыгивая через одну-две ступеньки. Сзади слышали крики и грохотали босые ноги. Уже на втором пролёте, когда до земли оставалось полэтажа, доска под ногой хрустнула и лопнула пополам. Волченя полетел вниз, прямо на мокрую землю.
Он упал на четвереньки, взвыл от боли — и в ту же секунду собрался и бросился бежать в сторону леса. Продравшись сквозь кусты, Лакс разглядел почти обрывистый спуск, а внизу синий дощатый забор с трафаретной надписью: «Берегите реку. Лилии не рвать!».
Забор был не выше школьного. Волк уже готов был бежать к нему, перепрыгнуть и скрыться в лесу, но человек проснулся и подал голос.
«Что я там буду делать?» — подумал Волченя. Ответа не было. Копи оставалась в лагере, тетрадь — не переведённой, а непонятные убийцы — безнаказанными. Лакс подумал, что если сейчас пойти назад и сдаться, то бить его сильно не будут — но уже в следующую секунду ему невыносимо захотелось рычать и убегать и он уже нёсся вдоль забора, по большой дуге возвращаясь к полузаброшенным корпусам.
Тропинка шла под уклон и бежать было невероятно весело. Мимо проплыли стойка «Сегодня в лагере» (два пустых железных прямоугольника), плакат с Егором Летовым на стенде «Пионеры-школьники! Овладевайте правилами Гражданской Обороны!» и большая эстрада с вывеской «На 50 лет». Эстрада казалась величественной и страшной, словно заброшенный алтарь древнего божества. Жёлтые пластмассовые сидения были разломаны, на сцене недоставало досок, а в проходах сверкали лужи.
Дальше было ещё два корпуса а за ними вытянулась светло-серая полоска реки. С той стороны бежали трое. Похоже, Лакса всё-таки сочли самозванцем.
Надо было выворачиваться, и Волченя припустил к корпусам. Вдогонку ему неслись отборнейшие ругательства, и лес отзывался на них звонким эхом. Уже возле корпуса его почти перехватили, но он с виртуозностью футбольного вратаря бросился в сторону, поднырнул под уже готовой вцепиться рукой, ловко столкнул в лужу другого преследователя, одним махом перемахнул через порог и нырнул в полуоткрытую дверь. Третий перехватчик почти его догнал, но Лакс успел захлопнуть дверь и щёлкнуть кнопочным замком, который, как ни странно, работал.
Он очутился в сыром коридоре с сорванными дверями и толстым слоем мусора на полу. Сквозь тонкие деревянные стены было отлично слышно, как переругиваются его преследователи. Несколько человек побежали в обход.
Нужно было придумать, как отсюда выбраться и при этом не получить по ушам. Задача была сложной и, похоже, не имела ответа. Но ему нравилось чувство погони.
Лакс осторожно дошёл до конца коридора и заглянул в боковой проём, откуда едва заметно тянуло гарью. Он увидел раздевалку, погружённую в полумрак.