Кинопольский волк - Александр Накул

— Уходите.

— Что произошло на охоте?

— Я же сказал — уходите. Разговор закончен.

— Я смогу с вами связаться, если следствию потребуются более подробные показания?

— Они не потребуются. Если будет надо, я сам с вами свяжусь. Но следтствию ничего не потребуется. Потому что вы ничего не понимаете и никогда не поймёте!

— Хорошо. Воля ваша. Последний вопрос, можете не отвечать на него подробно. Как вы думаете, насколько эти убийства связаны с профессиональной деятельностью Олега Кинеля?

— А никак они не связаны. Вы, я вижу, думаете, что чтобы управлять такой махиной нужно быть каким-то необыкновенным зверем. А он такой же зверь как вы, или я. А я вот увидел его в полной мощи и понял: он не просто в той же плоскости что и я, он и думает как я. А сил у него больше, поэтому в случае чего я ему вчистую проиграю. Поэтому я перестал думать, быстро вышел и уехал, а теперь ещё и умер — для надёжности. Вы не там копаете. Вы думаете, что если я сидел с ним в одном кабинете, то так вот сразу все тайны увидел? Всё, что в клубе у них — оно как за кулисами. Те убийства начались за кулисами, и эти убийства начались за кулисами. Там свои мотивы, которые мне и вам понимать не положено. А вы всё ищете подкопы, и кто ему мог мстить. Кравшеня не может мстить уже сейчас. А мне незачем. Даже если я его убью, акции ко мне не вернутся. Он всё у меня скупил. Теперь проваливайте.

— Благодарю вас, что покинули мир мёртвых ради этого разговора.

— Я призрак. Мне не привыкать.

Курбинчик выбрался наружу. Дверца бесшумно скользнула обратно и в тот же момент машина тронулась с места, обдав его едким дымом.

Возвращаясь к остановке, следователь достал блокнот и принялся набрасывать там схему.

— Я думаю, у них там что-то наподобие секты, — сообщил он Росомахе, — Возможно, связано с Церковью Воссоединения, но действовало задолго до неё. Со своими обязательствами и ритуалами. Например, на погребения приглашают только своих и обряды явно не каноничные. Внутри — то, что называют протестантской этикой. Поэтому убивать могут и на ритуальной почве.

Росомаха смотрела в совсем другую сторону.

— Что там такое?

— Волк. Первый раз в жизни вижу волка в городе.

Она указала в траву. Курбинчик пригляделся и разглядел огромную тёмно-серую собаку, похожую на немецкую овчарку, с почти жёлтыми лапами, немного разодранным ухом и шрамом на плече. Собака смотрела на них из травы довольно недоверчиво, хотя явно не собиралась бежать.

— Волк. Смотри, какие лапы. Хотя, возможно, помесь с собакой. Обычно волк человека боится.

— Может, из зоопарка?

Курбинчик был их тех, кто никогда не стал бы спорить о биологии с аспиранткой Крапивника.

— Сомнительно. Я там такого не видела.

Волк ещё раз посмотрел на них, потом повернулся и затрусил в сторону леса. Росомаха последовала за ним. Курбинчик присоединился.

— У нас в лесах волки есть, — торопливо сообщала аспирантка, — Из заповедника приходят. Но в городе вижу впервые. Лесные животные вообще не любят бетона и больших городов. Единственный случай на моей памяти — это десять лет назад, в Ламочкино. На улице Павлова, где теперь собачий питомник. Там лес подходит почти к самому городу и однажды утром, часа в четыре оттуда вышел лось. Из заповедника ушёл, наверное. Прошёл по тротуару, дошёл до гастронома, посмотрел в витрину — а с той стороны на него тоже лось смотрит. Витрина была ещё старая, советских времён и с зеркалом. Ну, лось решил защитить территорию и как бросится на конкурента. Стекло — вдребезги, зеркало — вдребезги, лось весь в опилках и на первой полосе. А гастроном с тех пор называют Лосиным.

Волк перемахнул через железную дорогу и начал спускаться в овраг. Росомаха и Курбинчик остановилсь на насыпи.

— Наверное, он ручной, — предположила Росомаха, — Бывали случаи, когда люди растили волков. Наверное, он ведёт нас к хозяину. Хотя это странно. Но он не похож на волка, слишком громадный. Хотя все формы именно волчьи.

Тропинка просматривалась хорошо. Она пересекала прогалину и уходила в цепкие, непокорные кусты.

— Ты видишь где-нибудь волка?

— Вот он, — Росомаха указала пальцем куда-то в зелень, — по кустам плутает. Интересно, зачем. А вот ещё один. И ещё. Да тут целая стая!

Действительно, светлые пятна шебуршали в кустах то тут, то там, словно патрулируя границу леса.

— Странно, ещё, что они южные, — Росомаха продолжала приглядываться, — чёрные, жёсткая шерсть. Такие у нас не водятся. Может, и правда из зоопарка. Canis lupus cubanensis, классический, из Турции или Закавказья. Хотя под Москвой похожих тоже видели.

— Пошли отсюда.

— Что?

Курбинчик уже выбирался обратно. Росомаха последовала за ним.

— Отходим, отходим. Садись в машину.

Он почти перешёл на бег.

Машина была на месте. Курбинчик сел на водительское кресло и с наслаждением захлопнул дверь. Он тронулся так стремительно, что Росомаха не успела даже пристегнуться.

— Ты чего? Волков испугался?

— Да.

— Они ведут себя, почти как ручные.

— Вот ручные волки мне особенно не нравятся. Потому у них есть хозяева.

— Наверное, их просто в заповеднике прикармливают. Вот они и привыкли к людям.

— Я не знаю, кто их прикармливает, — Курбинчик делал поворот за поворотом, и поминутно оглядывался назад, словно за ним шла погоня, — но они очень хотят, чтобы мы за ними пошли. Нас собирались куда-то заманить. Я не знаю, куда. И мне это очень не нравится.