Кинопольский волк - Александр Накул

Съел три яблока и сливу,

Вышел пьяный на мороз

И — к Терминатору примёрз!!

Хотя Винни-Пух довольно упитанный, поэтому можно и попробовать медленный, вот такой (Лучевский перевернул страничку):

Винни-Пух стал великим дзен-мастером,

Он пугает детей Стратокастером,

Тома Уэйтса нередко он слушает,

И медовую водку он кушает.

Но это стихи только. Мелодии нет. А мелодия должны получиться плюшевой!

— Плюшевая — это чтобы плющило?

— Да. Ты очень верно всё понимаешь, молодец. Даже лучше, чем Копи. Она представляешь, не может понять, когда соло идёт в спираль, а когда простой линией! Несмотря на лингвистическую гимназию!

— Parbleu, — прошептала во сне Копи и перевернулась на другой бок. Волченя предположил, что ругается она только по-французски.

— А всё почему? — Лучевский отложил тетрадь и стал накладываться себе ещё каши, — Почему ты так хорошо всё это понимаешь? А очень просто! Потому что мы оба прошли через одно и то же. Это и даёт понимание. В гимназии ему не научат.

Лакс попытался вспомнить, через что, если исключить всю кутерьму последних двух дней, они могли пройти вместе. Но ничего не вспоминалось. Поэтому он спросил:

— О чём ты?

— Об операции, разумеется.

— О какой оперции?

— Ну ведь тебя оперировали!

— Ну, да.

— И меня тоже

— У тебя тоже приступы были?

— Какие приступы? Он тебя оперировал от ликантропии.

Волченя так и замер с ложкой в руке. Полузабытый, покрытый пылью кусок общей картины вдруг оказался как раз на своём месте.

— Погоди. Эти приступы были первыми признаками?

— Ага. У всех с них начинается. Причём не раньше полового созревания. Поэтому и не бывает оборотней-волчат.

— То есть он прооперировал меня, чтобы больше не перекидывало.

— Угу, и меня. Да вот только, как видишь, всё равно перекидывает.

— Я правильно понял он пытался так решить Большую Лунную Проблему через хирургию?

— Да. Твой дядя вообще был на этом задвинут. Лошадей ему мало, хотел до человека дойти.

— Человек — сложнейшее из животных.

— Да. Сначала собак резал, потом ему волков из заповедника привозили. Когда мой дед умер, уговорил семью отдать для опытов. Бирюкевич рассказывал, что когда твоего деда убили, он сначала переживал, зато потом, когда стали привозить ему на вскрытие других оборотней, сразу же пришёл в норму. А потом и до операции дошёл. Мы с тобой были первым экспериментом.

— Насколько неудачным?

— Совсем. Меня уже через год перекидывать начало.

— Меня только сейчас.

— Не забывай, ты вторым шёл. Первый блин всегда комом. Потом ещё Копи хотел, но Апраксин ему запретил. Потому что во-первых, женский организм совсем другое, а во-вторых, девочку жалко. Триколич посопел, но согласился. Операция сложная, да и эффекты побочные есть.

— Какие эффекты?

— Ты что, не заметил? Хотя, если подумать…

— Заметил. Ещё вопрос — микстура тоже против Лунной Проблемы?

— Не совсем. Она что-то там в организме восстанавливает. Чтобы можно было перекидываться, но мяса слишком много не жрать. Хотя всё равно жрёшь. Как по мне — глупость и профанация, симулякр невкусный. Наше дело волчье, наше дело мясное.

Волченя отставил пустую тарелку и посмотрел в потолок.

— Надо Апраксину позвонить, — произнёс он, — Мы же про тетрадку ему так толком и не объяснили, она по-прежнему в машине валяется.

— Что за тетрадка?

— Запись встреч моего деда, которую мы на дачи нашли.

— И что, из неё ясно, кто убивает?

— Нет. Из неё становится не ясно, кто убивал раньше. Но это не важно. Где мой телефон?

— В кармане у тебя. Но чтобы узнать телефон Апраксина, надо будить Копи. А это опасно для жизни.

— Я смелый.

Но позвонить было не суждено. За второй дверью, которая вела, похоже, во внутренний коридор, послышался грохот, а потом голоса и шаги.

— Кто это там? — Лакс обернулся.

— А, эти, — Лучевский махнул рукой, — Не обращай внимания. Они как всегда.

— Что это за «эти».

— Местная фауна. Звери из «Лесной Сказки».

Дверь хрустнула под ударом ноги и распахнулась, врезавшись ручкой в стену.