Погрешность. Том 3 - Гарри Санн
Горан кивает. Он, похоже, другого ответа и не ждал, но лицо у него всё равно делается тяжёлым.
— А ежели мяса много надо, — говорит Завид погодя, — так ты на Глухую Воду съезди. Ставр ихний на Зольном круге хвалился, телят, мол, нынче много народилось, стадо крепкое будет. Стадо-то, может, и крепкое, а сена столько он на всех не накосит, у него ведь та же жара. Есть у тебя камни на обмен, так туда и езжай, у Ставра скотина лишняя к зиме будет.
Радим стоит у столба навеса, с самого начала разговора. Я его не сразу заметил: он подошёл от сарая, когда Завид заговорил про тёлок, и встал, прислонившись плечом к столбу. При словах про Глухую Воду он поднимает голову и дальше слушает, не отрываясь, хотя разговор уже ушёл к доскам и сколько их надо Горану за воз.
Сторговываются они быстро, быстрее, чем в прошлый раз, хотя Горан и тут уступает не сразу. Две тёлочки за зерно, осенью, как обмолотят. Завид хлопает ладонью по столу, и Горан хлопает следом.
Потом Завид поворачивается ко мне.
— А лесопилку-то, Ярек, завтра пустишь?
— С утра, — говорю. — Только сначала поглядеть надо, что с ней за лето стало. Брёвна-то готовы?
— Готовы. — Он усмехается в бороду, глаза смеются вовсю, а сам пытается удержаться. — Полный овраг навалили, по самый край. Мужики уж ругаются, что класть некуда.
Млава приносит горшок со щами и миски. Едим под навесом, пока солнце не садится за бор. Щи густые, с капустой и бараниной, и Дарин просит добавки дважды. Ждан засыпает над миской, и Млава, проходя мимо, подсовывает ему под руку свёрнутый рушник, тот просыпается, трет глаза и краснеет, на нее глядя.
Горана Завид оставляет ночевать у себя в доме. Нас с Жданом и Дарином отводят в ту же избу на дальнем краю, где мы стояли в начале лета. Печь в ней так и стоит разобранная, но на полу кто-то уже настелил свежего сена, а у двери поставил ведро воды и положил три шкуры.
* * *
К оврагу идём, едва поднимается солнце. Трава на поле мокрая, роса сразу промачивает штаны до колен, и Ждан идёт за мной след в след, по уже сбитой росе. Тропа, по которой в начале лета Завид вёл нас, раздвигая траву посохом, теперь натоптана до земли: всё лето по ней ходили к оврагу с брёвнами. Сам Завид идёт с палкой позади нас, рядом с Гораном, и отстаёт, но торопить себя не даёт.
Овраг открывается так же внезапно, как в первый раз, только узнать его трудно. Брёвна лежат по всему дну, накатом, одно на другом, и поднимаются по склонам почти до самого края. Нижние посерели и растрескались по торцам, верхние свежие, жёлтые на срезе, и от них тянет смолой. Посреди этого наката торчит глыба. Мох снова затянул её сплошь, до самой макушки, и только с одного бока, где в начале лета мы обдирали его руками, он тоньше и светлее.
Внизу, на брёвнах, уже сидят мужики, человек десять, с ними Радим. Увидев нас, они встают. Завид опускается на верхнее бревно у края оврага, кладёт палку поперёк колен, Горан садится рядом.
Мы со Жданом спускаемся по брёвнам, перешагивая с одного на другое. Я сажусь у глыбы, кладу ладонь на мох, Ждан садится рядом и берёт меня за рукав. Толкаюсь внутрь.
Свет ровный, без теней. Двухъярусный блок стоит передо мной, каким я его оставил: два диска наверху на общем валу, короткая ржавая лестница, внизу приёмный стол с пазами под каретку. Правый диск, который я ставил из ниши, блестит ровным строем зубьев. На левом зубья через один сколоты, у некоторых до самого основания. Панель поднимается раньше, чем я успеваю её позвать.
«Завод лесообработки. Подключение к распределительному узлу сектора III: установлено. Допуск: оператор узла. Помощник: Ждан. Звено 1: в норме, остаток ресурса режущего полотна — 100%. Звено 2: эксплуатация невозможна. Заземление: потеря контакта».
В прошлый раз здесь стоял «техник-ремонтник». С тех пор я не был на этой машине ни разу, зато стал оператором в пещере, и машина, похоже, получает это от пещеры, так же как завод под Печищами принял меня бригадиром по её подтверждению. Спорить с повышением я не стану.
Заземление. Тогда я рубил корни в шпинделе и менял диск, а эта строка так и висела внизу. Машина пошла и без неё, хоть и ненадолго, и мне тогда этого хватило. Теперь мне нужно, чтобы она работала долго.
Где у машины ввод в шину, я не знаю. У камня всё просто: внизу заземляющий конус, пятка, и корни тянутся к ней, потому что она уходит в землю. Корням всё равно, камень это или завод, им нужна земля, а значит, и здесь искать надо в самом низу. Спускаюсь по лестнице на нижний ярус и обхожу приёмный стол. С ближней стороны под ним ровная плита, а с дальней, в самом торце, из-под столешницы уходит в «пол» опора, толстая, в два обхвата, и книзу сужается, как конус у камня. Вокруг неё корни.
Их немного, но таких я здесь ещё не видел. Шесть или семь жгутов охватывают опору внизу и уходят в «пол» вместе с ней, тёмные, гладкие, толщиной с мою руку. Они прилегают к металлу вплотную, так что между корнем и опорой не просунуть даже лезвие ножа. Бью топором по ближнему. Лезвие входит на палец и застревает, корень пружинит под ним и отбрасывает руку. Так рубились корни у дальнего камня, в лесу, такие же старые и плотные.
Рублю долго. Щепки отлетают мелкие, с ноготь, и на каждый корень уходит по сотне ударов, если не больше. Ждан стоит рядом и оттаскивает отрубленное. После третьего корня в затылке начинает тяжелеть, а руки уже не держат удар ровно, и лезвие идёт