Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров
Я ещё раз посмотрел на солнце. Три–четыре часа света, не больше. И минимум еще пара часов до появления наших, даже если Купцов доберётся без задержек. Расклад мне не нравился, но мог быть намного хуже. Фрицы застряли, и это сейчас было самым важным.
В этот момент враг, «убаюканный» нашим бездействием, решился на обострение: два солдата выделились из общей цепи и начали осторожно приближаться к мосту. Я сразу понял их задачу — подойти к переправе и посмотреть, что произошло, определить степень разрушения, проверить, нет ли рядом ещё зарядов.
Первый из «отважной пары» присел за остатками старого «секрета». Второй вышел вперед и, пригнувшись, сделал несколько шагов, почти коснувшись подошвой сапога настила.
Я поднял автомат. До цели было метров сорок и ветки мне не мешали — пехотинец стоял точно в прогале между двумя ивами.
Я прижал приклад к плечу и плавно нажал на спусковой крючок. Короткая очередь оказалась точной — фрица словно толкнуло в бок. Он пошатнулся, как–то нелепо взмахнул рукой, отбросив винтовку, сделал ещё два неровных шага, и упал на покорёженные доски настила.
Второй среагировал мгновенно — метнулся в сторону и буквально нырнул в старый окопчик «секрета», оставшийся от прежнего немецкого поста. Исчез так быстро, что я даже не успел перевести прицел.
И почти сразу весь противоположный берег ожил. Немцы открыли огонь одновременно. Только сейчас к винтовкам присоединились пулеметы. Как минимум два. Один работал где–то возле дороги, второй немного левее. Очереди перекрывали друг друга, буквально вспарывая кусты на нашей стороне ручья.
Лупили, насколько я понял, по любому шевелению. Заросли вокруг меня словно начали рубить невидимыми топорами. Пули рвали листья, щёлкали по веткам, иногда свистели над головой. Несколько прошли так близко, что я машинально вжал лицо в землю.
Пора было сваливать подальше. Оставаться здесь означало ждать, пока одна из сотен пуль найдёт моё тело. Я начал отползать, не поднимая головы.
Два метра, три…
Стрельба не ослабевала.
Четыре, пять…
Теперь между мной и тем берегом торчали несколько толстых сосновых стволов.
Я наконец позволил себе поднять голову.
И в этот момент сзади, глубоко в лесу, раздались автоматные очереди.
Глава 18
Автоматные очереди за спиной прозвучали настолько неожиданно, что я на несколько секунд вообще перестал понимать, что происходит. Немцы находились передо мной, за ручьём. Климчука я отправил на правый фланг, Дрозденко — на левый, Горелов должен был укрываться где–то впереди. А стреляли, можно сказать, из нашего «глубокого тыла» — там, где остались Гаврилюк с Келлером.
Следом за автоматом сухо хлопнула винтовка, потом ещё одна, и сомнений не осталось: за моей спиной завязался настоящий бой.
Первой в голову полезла самая неприятная мысль — на Гришу кто–то вышел. Больше там стрелять было некому. Значит, если в глубине леса заговорил автомат, произошло что–то серьёзное. Вот только сколько там немцев, откуда они появились и как сумели пробраться настолько далеко за наши позиции, я не представлял.
Я приподнял голову, пытаясь по звуку определить направление точнее, но почти сразу с того берега ударил пулемёт. Очередь прошла по зарослям над самым ручьём, срезая листья и тонкие ветви. Через секунду заработал второй «МГ», расположенный заметно левее первого. Немцы уже знали, в каком секторе я прячусь, и теперь старательно прочёсывали весь наш берег, не жалея патронов.
— Вот только этого мне сейчас и не хватало, — пробормотал я, вжимаясь грудью в землю.
Автомат в лесу снова дал очередь. Винтовка ответила почти сразу, но на этот раз я отчётливо услышал всего один отдельный выстрел. Судя по всему, Гаврилюк ещё держался. Это немного успокаивало, но броситься ему на помощь я всё равно не мог. Передо мной находилась основная группа немцев, а если я сейчас снимусь с позиции и полезу в лес, центр фактически останется на одном Горелове.
Пулемёты на противоположном берегу вдруг заработали в «усиленном режиме», длинными очередями. Первый прошелся по кустам чуть правее меня, второй сразу перенёс огонь ближе к мосту. Пули застучали по стволам, где–то совсем рядом с хрустом сломалась толстая ветка. Я сначала решил, что немцы просто усилили обстрел после очередной попытки определить наши позиции, но уже через несколько секунд понял — характер огня изменился.
Они кого–то прикрывали.
Я осторожно подтянулся вперёд, высунул голову между двумя сосновыми стволами и увидел на дороге бегущих солдат. Сначала насчитал пятерых, потом заметил ещё двоих правее. Восьмой показался чуть позже, когда выскочил из–за придорожного куста. Немцы поднялись почти одновременно и теперь быстро приближались к мосту, пригибаясь под огнём собственных пулемётов.
— Значит, всё–таки решились, — процедил я, прижимая приклад к плечу.
Момент они выбрали удачный. Сзади начался бой. Похоже, услышав выстрелы, немецкий командир счёл их признаком того, что часть русских отвлеклась, решил не давать нам времени на устранение угрозы с тыла и продавить оборону переправы числом.
Пулемёты грохотали почти без пауз, заставляя опустить голову. Несколько секунд я видел перед глазами только мелкую древесную труху, которая сыпалась сверху. Стрелять вслепую не хотелось. Немцы уже приближались, и если открыть огонь слишком рано, я только выдам точную позицию.
Я дождался, когда прицел вражеского «МГ» сместится левее, приподнялся на локтях и выглянул через просвет в ивняке. Передний фриц находился уже метрах в тридцати. Он смело бежал почти по центру дороги, выставив винтовку перед собой, и, видимо, собирался одним рывком добраться до въезда на мост. Чуть позади неслись ещё двое. Остальные растянулись шире, используя придорожные кусты.
Я поймал переднего на мушку и нажал спусковой крючок.
Автомат дёрнулся в руках. Короткая очередь получилась удачной. Ноги немца мгновенно подломились, и он кубарем полетел в придорожную пыль. Но остальные даже не остановились, один из них просто перепрыгнул через тело погибшего товарища. Похоже, приказ атаковать действительно был жёсткий, а расстояние до переправы казалось им достаточно маленьким, чтобы рискнуть.
И тут слева от меня заговорил «МГ».
Горелов выбрал новую позицию настолько удачно, что его очередь прошла по немецкой цепи почти сбоку. Один солдат словно споткнулся и рухнул на спину. Второй, согнувшись, пробежал ещё несколько метров, прежде чем свалиться. Третий попытался уйти вправо, но пули настигли его раньше, чем он успел добраться до кустов. Четвёртый немец упал буквально перед самым мостом.
Сначала я решил, что он тоже убит, но через секунду увидел, как солдат перевернулся на бок и попытался подняться. Не получилось. Он снова рухнул, схватился руками то ли за живот, то ли за бедро и заорал так, что его голос пробился даже через треск пулемётов.
Уцелевшие