Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

(Можете смеяться, лейтенант. Это ничего не изменит. Германия выиграет эту войну.)

Гаврилюк, стоявший неподалёку, немецкой речи не понимал, но по выражению лица Келлера догадался, что разговор принял интересный оборот.

— Чего он там буровит? — поинтересовался он.

— Да, так… Объясняет, что мы войну уже проиграли и должны сдаться, — невозмутимо пояснил я.

Гаврилюк посмотрел на Келлера, затем поморщился и медленно сказал.

— А этот засранец, оказывается смелый человек…

Я усмехнулся и снова повернулся к пленному.

— Sie haben Minsk genommen. Gut. Ihre Armeen rücken vor. Auch gut. Aber gestern haben wir Ihre Kampfgruppe zerschlagen. Ihr Kommandeur ist gefangen. Ihre Panzer sind verbrannt oder erbeutet. Ihre Geschütze sind bei uns. Ihre Meldung über die Niederlage ist auch bei uns. Und Sie selbst sitzen jetzt vor mir. Vielleicht sollten Sie mit Ihren Ratschlägen über Kapitulation etwas vorsichtiger sein.

(Вы взяли Минск. Хорошо. Ваши армии наступают. Тоже хорошо. Но вчера мы разгромили вашу боевую группу. Ваш командир в плену. Ваши танки сожжены или захвачены. Ваши орудия у нас. Ваше донесение о разгроме тоже у нас. А вы сами сейчас сидите передо мной. Может быть, вам стоит быть немного осторожнее с советами о капитуляции.)

Келлер сжал зубы и промолчал.

Я поднялся и уже собирался отходить, когда повернулся, словно вспомнив что–то важное.

— Ach ja, Hauptmann. Noch etwas.

(Да, гауптман. Ещё кое–что.)

Он поднял на меня грустные глаза.

— Sie haben mich die ganze Zeit Leutnant genannt.

(Вы всё это время называли меня лейтенантом.)

Келлер нахмурился.

Я улыбнулся.

— Ich bin Sergeant.

(Я сержант.)

Глаза гауптмана начали увеличиваться в размерах от удивления.

— Ein Sergeant? — медленно переспросил он.

(Сержант?)

— Ja, nur ein Sergeant, — подтвердил я. — Vor drei Tagen war ich noch einfacher Soldat.

(Да, всего лишь сержант. А три дня назад был рядовым солдатом.)

Я повернулся к Гаврилюку.

— Всё, Гриша. Политинформация закончена.

— А жаль, — усмехнулся он. — Только интересно стало.

Я снова посмотрел в сторону Клёнников. Отсюда деревню почти не было видно, только верхушки крыш и часть склона между деревьями. Дрозденко находился значительно ближе и должен был первым заметить любое движение. Пока он не появлялся, значит, машины ещё не сдвинулись. Что еще больше меня настораживало — они не могли не услышать пулемётные очереди у самого моста.

К тому же рано или поздно кто–то обязательно придёт менять часовых на мосту или хотя бы проверит дорогу. Но нам требовалось выиграть время, и каждый час, пока немцы соображали, что происходит под самым их носом, работал на нас.

Я мысленно прикинул, сколько нам требуется времени. Старшина с Дробышевым уже должны были уйти достаточно далеко. Если будут двигаться быстро и без неприятностей, до Пинска доберутся часа за четыре. Там главное — не потерять время на поиски нужных людей. Недвигин, скорее всего, находился в штабе дивизии, а если нет, Мартыненко разберётся не хуже. А вот дальше… Даже если генерал быстро отдаст команду на выдвижение, подкрепление не перенесётся к Клённикам по воздуху. Придётся собраться, получить боеприпасы, выехать из Пинска, пересечь лес. Немцы же уже практически «сидели на чемоданах». Вся их подготовка к передислокации могла занять минут десять–двадцать.

Значит, мост действительно становился главным препятствием на пути их отхода.

И вся надежда была на Климчука. А Петя возился с закладкой гранат уже больше сорока минут. Наконец он выбрался наверх, вытер грязные ладони о штаны и посмотрел на меня усталым взглядом.

— Готово. Две связки стоят под настилом в разных местах. Ещё одна — ближе к поперечине. Если сработают нормально, часть досок разнесёт, несколько поперечных элементов должно перебить. Опоры останутся. Основные продольные балки, скорее всего, тоже. Достаточно дернуть за эту веревку, — Петя показал конец буксировочного троса, найденного в багажнике «Кюбеля».

— А укрыться успеешь? — уточнил я.

— Вон там, чуть дальше, я местечко присмотрел, — Петя показал на лес. — Яма за выворотнем. До него тридцать метров. Плюс трос десять метров.

— Думаешь, там в тебя ничего тяжелого не прилетит?

— Вряд ли, — Климчук вытер лоб грязной рукой, оставив на нем разводы. — Это же не ящик тола, а всего десять ручных гранат. Так что… в основном мелкие щепки полетят.

В этот момент из зарослей показался Дрозденко. Он почти бежал, поэтому я сразу почувствовал тревогу.

— Что в деревне? — торопливо спросил я.

— Да как-то странно там всё, — отдышавшись, ответил Дрозденко. — Маскировку с фургонов снимать продолжают, но как-то чересчур медленно. А вот за домами, где почти непросматриваемое место, какое-то шевеление — солдаты мелькают, офицеры руками машут. Явно немчура что-то готовит!

Я насторожился.

— «Функваген» на месте?

Дрозденко утвердительно кивнул.

— А двигатели работают?

— Да вроде тихо, — сказал разведчик.

Климчук вдруг поднял голову.

— Слышишь?

Я замер, прислушиваясь и сначала ничего не услышал. Только журчание воды под мостом и шелест листьев. Но потом со стороны Клёнников донёсся слабый, неровный звук. Короткий взвизг стартера. И уже через несколько секунд там зарокотал двигатель. Почти сразу вслед за ним ожил второй мотор. А затем начал заводиться третий.